Задание: Токио

В тот октябрьский день Токио залился огнями раньше обычного, и невообразимая серо-коричневая мешанина колониальных особняков, европейских зданий, стеклянно-бетонных небоскребов и традиционных деревянных домов, густо замазанных штукатуркой, вмиг, словно по волшебству, преобразилась. Это чудо происходило в огромном городе каждый день. Неоновые вывески, разноцветные бумажные фонарики и мириады электрических лампочек, сложенных в причудливые иероглифы, придавали лабиринту улочек района Асакуса, расположенного в каких-то десяти минутах от Гиндзы, поистине сказочный вид. На улицах началась привычная для этого часа толчея. На знаменитой токийской телебашне зажглись огни; вспыхнули неоновые вывески и на стенах клуба "Юрибон", излюбленного пристанища телевизионной братии, расположенного на Хиноки-те.

Вошедшая в кабинет Дарелла мисс Прюитт задернула шторы и включила свет.

– Дождь усиливается, – сказала она. – Вы позвоните мистеру Каммингсу?

– Нет.

– Вы же обещали. Сказали, что перезвоните в пять.

– Пусть Мелвин еще немного покипятится. Ему это полезно.

– Эл Чарльз всегда шел навстречу сотрудникам нашего посольства.

– А я – нет, – отрезал Дарелл.

– Мистер Мелвин Каммингс специально прилетел из Вашингтона на военном самолете...

– Он ведь не знает нашего адреса, не так ли?

– Нет, мистер Дарелл.

– Зовите меня Сэм, – предложил он.

Мисс Прюитт вспыхнула.

– На работе следует вести себя по-деловому, – сказала она.

– Если Мелвин Каммингс, помощник заместителя второго секретаря Государственного департамента, доверенный пресс-атташе министра обороны и главный специалист по общественным связям, которого газетчики прозвали "Медоточивым лисом", не знает, как нас найти, то я могу с чистой совестью заняться более безотлагательными делами.

– Но это срочно, – не унималась мисс Прюитт.

– В нашем деле – все срочно, – ухмыльнулся Дарелл.

Мисс Прюитт возвышалась над ним, уперев руки в бока, решительная и неприступная, как Гибралтарская скала. Звали ее Элизабет. Дарелла перебросили в Токийское отделение неделю назад, сразу после того, как Эла Чарльза, его предшественника, с острым приступом малярии срочно отправили домой, и Дарелл упорно отказывался называть свою секретаршу "мисс Прюитт". Уж слишком усердно она, по его мнению, следовала инструкциям, бумажкам и правилам. А в их деле нужна гибкость, умение лавировать, уступать тут и там, примиряться с неожиданностями, обходными маневрами, а иногда даже – и с ножом в спину. Мелвин Каммингс, полномочный посланец министерства обороны, мог оказаться именно таким ножом.

Дарелл поднял глаза на мисс Прюитт.

– Насколько близки вы были с тем человеком, который сидел здесь до меня? – полюбопытствовал он.

Мисс Прюитт поправила очки, оседлавшие хорошенький прямой носик.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу...

– Вы назвали его "Элом".

Секретарша порозовела.

– Вы правы, сэр. Мы проработали вместе четыре года. Мистер Чарльз – прекрасный работник. Один из лучших в секции "К". Если бы не поездка на Филиппины в прошлом месяце, когда он заразился малярией...

– Нечего было Элу Чарльзу соваться на Филиппины. Там есть свои люди из секции "К".

– Он сказал, что хотел...

– Вы с ним спали? – неожиданно спросил Дарелл.

Глаза мисс Прюитт яростно сверкнули, затем ее лицо показалось смущенным, но уже в следующую секунду секретарша овладела собой и посмотрела на Дарелла с холодным презрением.

– Вы заслужили свою репутацию, мистер Дарелл, – отчеканила она.

– Надеюсь, не слишком блестящую, – ухмыльнулся он.

Дарелл добился своего – мисс Прюитт вышла из комнаты.

Мисс Элизабет Прюитт можно было дать на вид лет двадцать пять. Высокорослая брюнетка, она зачесывала свои длинные, пышные и жгучие, как смоль волосы назад, перехватывая их на затылке. Где-то внизу, под мешковатыми и бесформенными платьями, которые она носила и которые, вопреки ее собственному желанию, придавали ее гибкому и проворному телу неожиданную сексуальность, скрывались длинные стройные ноги и изящная фигура. Мисс Прюитт отличалась деловитостью и расторопностью, прекрасно знала японский и была предана своему делу. Ее отец, отставной капитан военно-морских сил, работал в американском посольстве в Токио, но умер от внезапного сердечного приступа во время студенческой демонстрации, оставив Элизабет сиротой. Похоронив отца, Элизабет не уехала из Токио и поступила на работу в службу безопасности при посольстве, где ее и завербовал Эл Чарльз. Дарелл уже успел раскусить, что под завесой строгой внешности скрывается страстная и пылкая натура. При иных обстоятельствах, он, пожалуй, даже соблазнился бы и попытался слой за слоем содрать с нее защитные покровы. Но теперь... Теперь ему было не до этого.