Зачем нужны мужчины?

Женщине, чтобы лечь с мужчиной в постель, необходимо ощущение близости, доверия и прочности связи, мужчине — главным образом — место…

Удручающее утверждение (прежде всего в отношении мужчин) — кроется ли за ним только цинизм или также некая истина? Если кроется, то насколько она горька? Почему мужчины хотят секса не так, как женщины? И что из этого следует?

У животных все намного проще. Вожделение способствует прокреации и максимально широкому распространению генов. Ближайший и эволюционном плане к человеку примат — обезьянка бон обо — без малейших угрызений совести может прервать акт копуляции, едва в поле зрения появится другой самец, своим внешним видом и поведением показывающий, что он в состоянии гарантировать лучший набор генов их потенциальному потомству. Для принятия решения распутнице бонобо достаточно не более восьми секунд. Еще меньше времени в подобном случае понадобится самке полигамной горной полевки.

У животных половое влечение служит исключительно одной цели — размножению. Ученые до сих пор не пришли к единому мнению: испытывают ли животные приятные ощущения, удовлетворяя свое желание во время копуляции? Рассматривая фотографии совокупляющихся пар юрилл, славящихся, кстати, своей верностью, я сильно в этом усомнился. Циники говорят, что страдание на морде (лице?) самца гориллы объясняется тем, что его постоянно фотографируют с одной и той же партнершей.

Люди — первый и единственный вид, который в ходе эволюции отделил размножение от полового влечения. И один из трех видов, у которых сексуальное желание и совокупление не зависит от времени года. Остальные два — мухи и клопы. У всех прочих существ половое влечение появляется исключительно в короткий брачный период (так называемый гон). Только в это время половое влечение преобладает у них над чувством голода, холода, жажды и самосохранения. И характерно это в большей степени для самцов, чем для самок.

Кроме того, лишь человек непременно желает связать вожделение с таким культурным явлением, как любовь. В этом ему помогают писатели и поэты, уже четыре тысячелетия воспевающие (не без моего участия) «романтическую любовь», а также ученые, создавшие противозачаточную таблетку, и журналисты, превратившие романтическую любовь в культовую, всегда очень выгодную тему. И несомненно, без романтической любви не было бы ни Голливуда, ни тем более Болливуда[1].

Между тем многое указывает на то, что человек в сфере сексуальности в значительной мере остался животным. Тысячи лет назад придумав любовь, он только очеловечил вожделение, секс и размножение, придав культурное значение биологическим явлениям. Однако мало что изменилось на протяжении веков, о чем свидетельствуют исследования антрополога Джорджа Мёрдока. В конце сороковых годов XX века он изучил историю культур 238 цивилизаций во всем мире. И лишь для 43 из них моногамия была социально предпочтительным образцом семейной структуры. В остальных же господствовала система, которую нынешний западный мир грубо и метко назвал бы претворением в жизнь фантазий мастурбирующего мужчины: как можно больше женщин в кратчайшее время. Будь то индейцы в Северной Америке, или инки в Южной, или же адепты племенных культур в Африке и Азии — большинство признавали факт одновременного сожительства мужчины со многими женщинами. Иногда приходилось юридически регламентировать число партнерш. Мусульмане до сих пор, согласно Корану, могут иметь максимум четыре жены (если муж в состоянии обеспечить всем одинаковый уровень жизни). В свою очередь правитель Ашанти (нынешняя Гана) вынужден был смириться с законом, по которому его гарем не мог превышать точно установленного и по сей день неразгаданного числа: 3333 женщины.

Биологи-эволюционисты усматривают в такой полигинии скрытый смысл. Даже для женщин. Наложница в гареме имела возможность смешать свои гены с генами самого важного и наиболее влиятельного мужчины в государстве.

По мнению известного зоолога Тима Беркхе-да из Шеффилдского университета (Великобритания), моногамия — крайне неестественная система. В статье, опубликованной в престижном научном журнале «Nature» (2005), Беркхед утверждает, что люди так же, как и животные, в силу своей природы стремятся к ли шейным душевной привязанности сексуальным контактам со случайными, часто сменяемыми партнерами (это явление называется промискуитетом), а моногамия в качестве доминирующего в западных цивилизациях партнерского союза является искусственным культурным образованием, внедренным религией для стабилизации общества. Добавим: общества со строго патриархальной социальной системой.