Зачарованный свет

1. Ворота

Двенадцать школьников складывают портфели в кучу, выстраиваются и начинают счет. Никто не знает, кто и когда придумал эту детскую игру. И я уже не помню со скольких лет, но в “Ворота” мне случалось играть – и в городе, и в деревне, куда меня отправляли с неизменной присказкой: “На все каникулы”. Так вот. По обычаю нашего двора, надо было отгадать загадку. Когда все проходили, последнего хватали и начинали его кружить, приговаривая: “Ходи в пекло, ходи в рай, ходи в дедушкин сарай, там и пиво, там и мед, там и дедушка живет…” После чего бросались врассыпную. Начиналась другая игра: прятки. Дети как дети. Но самой природы этого катрена – со словами “Там и дедушка живет” – я не разгадал до сих пор.

И прежде чем отправиться “на деревню к дедушке”, добавлю новеллу из двух предложений, дабы украсить зачин. И вот однажды… к нашей игре присоединился приезжий мальчишка и сказал, что мы, “чалдоны обрусевшие”, играем не по правилам: “Вы шо, ни знаете?! За вход треба дивочка в барвиновим виночку!” Детские игры на этом закончились.

И это повествование носит такой же необязательный характер, как и совершенно случайный мотив начала игры. Ни ко времени, ни к месту. Ни к селу, ни к городу. Ни бес, ни хохуля. Куда бы ни занесло, все равно.

…………………………………………………..

Нечуй-ветер – волшебная трава! Где она растет, там конь не гулял. Мимо пройдешь, не заметишь. Чтобы такую траву найти, надо силу получить. И сила эта наследственная. Только чародеи и чаровницы по своему рождению вещую силу имеют и такие травы находят. И вот они варят в медных котлах – чарах ведовских – волшебную траву Нечуй-ветер. На медленном огне варят! И огонь этот Живой, потому как добыт из Дерева посредством трения. И поят зеленым отваром травы Нечуй-ветер больных и здоровых. От чего поят, только самим чародеям и чаровницам ведомо. И кроме них, никому больше не ведомо. И объяснить это невозможно. Всем чародеям отец и чародейкам мать еще мычали нечленораздельно, когда получали силу Нечуй-ветер отыскивать. И никаким языком они еще не владели, а потому и слов не подобрать. Информация зашифрована на генетическом уровне. Засекречена информация. Впрочем, кое-что открывается юродивым, но им никто не верит. И нечего допытываться того, чего нормальным людям знать не положено. Скажу только, что всего таких трав двенадцать. Число особое.

Гений Метаморфоз, бог Круговорота и Превращений выстроил календарь из двенадцати Месяцев, всякий год призывая по двенадцать Посвященных на игры в свою честь. И не важно, кто эти посвященные – деревенские русальщики, или жрецы двенадцатиградья, или старейшины двенадцати родов. И мне очень жаль, что я пока не могу представить полной картины “праздничного мероприятия”, известного как Пляска Арвальских Братьев. Думаю, что это очень красочное зрелище, не для слабонервных зрелище.

………………………………….

В подростковом возрасте я был свидетелем того, как сознательные односельчане ругали “совсем бесстыжих” девушек только за то, что на Семик они принесли из леса срубленную березку, увитую лентами. Сестрицы-молодицы шли гурьбой по деревне и кричали: “Радуйтесь, березы! Радуйтесь, кудрявые… Девушки идут!” За это ругали, но не запрещали. А вот играть в горелки запрещали (“Горю, горю, пень!”). Не знаю, хорошо это или плохо (“Чего горишь?”). Впрочем, все равно играли (“Девки хочу…”). Достаточно двух-трех зачинщиков в теплый летний вечер, и безобидные горелки превращаются в знаменитые гонки на буй, а это вакханалия, ребята! И девчонкам ну горе-горькое порой случалось пережить – при советской-то власти. Ах, ты, Ветер Ветерович! Наломал зеленых веток! Но чу! Пыль столбом на дороге поднялась-закрутилась! Никак Шишига свадьбу играет.

Впереди рослый парубок – несет на шесте конский череп. На груди висит подкова лошадиная. Позади девушки в ярких сарафанах, песню – как бы прощальную – поют. За ними парни с кольями. На кольях – полотнище. У кромки воды девушки раздеваются и с визгом бросаются в объятия Чудовища. Волны плещутся игриво – на мотив: “Дам тебе, Ящер, красную девку…” А тут и солнце светлое за темный лес прячется. Частые звезды зажигаются. По-над берегом Вархамол идет, бичом Нечистую Силу погоняет. Огненное Колесо к реке покатилось!

Девушки песни звонкие запели, русальское знамя святят. Ой! – Лель! – люли – Леля! Костер до небес разгорается. По лугу зеленому полотнище стелется.

Сказка на этом как бы кончается. Вернее, то, что детям до шестнадцати смотреть не рекомендуется, снимать не надо, как теперь говорят про такое кино. И лучше так. Сытое Чудовище пожирает ночь, разливается густым рассветным туманом над молочной рекой, серебряной росой на золотой бережок рассыпается – под ноги той, которая “из милости следком до травки-муравки дотрогивается”. И слышится над тихой утренней рекой: “Заря-заряница, красная девица, врата запирала, по полю гуляла, ключи потеряла…” Говоришь, Месяц видел? Ну, погоди, Месяц!