Зачарованный остров

Жемчужный свет раннего утра покрывалом окутывал чудесный остров, солнце поднималось все выше, прогоняя туман и подсвечивая золотом кудрявые облачка. На своем веку Джейсон повидал немало подобных рассветов, но каждый раз они брали его за душу, будто впервые. Он обратил свой взор в глубь острова, где среди колыхающегося моря сахарного тростника тут и там виднелись темные тростниковые крыши хибарок, принадлежавших рабочим. За поместьем простирались террасы, на которых в праздности и роскоши проводило свои дни белое население острова, а дальше, внизу, городок Эль-Тесоро. Говорят, один из испанских галеонов, груженный золотом и драгоценными каменьями, наткнулся на риф у Кордовы и затонул, эта легенда и дала название городу — Эль-Тесоро — «сокровище».

Эль-Тесоро был чудовищно перенаселен, чернокожий люд Вест-Индии проживал в ужасающих условиях, но рождаемость неуклонно росла. Джейсон как мог старался помочь местному населению, но почти все его состояние было вложено в дело, и, кроме того, бедняки не всегда приветствовали эту помощь. Несмотря на нищету, народ здесь жил гордый и независимый, и по большей части люди были абсолютно удовлетворены своей жизнью. Такое встретишь только у тех племен, которым ничего не известно о так называемых достижениях цивилизации и которых совершенно не интересуют борьба за власть, деньги и положение в обществе. Временами Джейсон даже завидовал им.

Его собственное семейство, де Кордова, правило островом с тех самых пор, когда триста лет назад на его берегах появился первый белый поселок. Столь небольшой островок — всего шестнадцать на двенадцать миль в самом широком месте — не представлял никакого интереса ни для Франции, ни для Англии. Белое население постоянно росло, и теперь здесь проживало около тридцати белых семей. Остальные семьдесят тысяч представляли собой смесь африканцев, индейцев и креолов в различных вариациях.

Туристы, конечно, не обходили этот остров стороной, но с наступлением темноты им приходилось убираться восвояси. Отелей здесь не было, и Джейсона весьма радовало это обстоятельство, иначе этот рай на земле мог запросто превратиться в очередной Тринидад или Мартинику.

Джейсон вернулся в спальню и сменил халат на хлопчатобумажные брюки и легкую рубашку — обычную рабочую одежду плантатора. Обувшись в высокие, до колен, кожаные сапоги и пробежав расческой по волосам, он спустился вниз.

Лестница, как и полы прохладного холла, была мраморной. Выходящие из холла коридоры вели в разные уголки дома, кухня и комнаты слуг находились в дальнем конце здания, в отдельной одноэтажной пристройке. Все стены были выкрашены в белый цвет, и в эти утренние часы в воздухе витал густой аромат пчелиного воска. Полы в жилых комнатах были деревянными, и Беула, горничная-негритянка, самозабвенно натирала их до зеркального блеска.

Позавтракав, как обычно, фруктами и булочками с кофе, Джейсон отправился на конюшню, прихвати с собой яблоко для любимого жеребца Аполлона. Якоб, который отвечал за имевшихся в хозяйстве двух лошадей и трех пони, уже оседлал Аполлона и с удовлетворением разглядывал свою работу, ожидая прихода хозяина.

— Mucho bello, senor![1] — улыбнулся он Джейсону, который легко вскочил в седло.

— Si, Jacob. Esta bien. Gracias[2].

Джейсон пришпорил жеребца и поскакал к пляжу. Воздух пьянил, словно молодое вино. Джейсон расслабился и отдал поводья, а потом и вовсе решил остановиться и полежать на песочке. Он спешился, закурил и лег на спину, наблюдая за шелестом листьев на фоне ярко-голубого неба. Безупречный день. Хотя Джейсон побывал во многих странах и даже учился в Англии, он был искренне уверен, что ни одно место на земле не может сравниться с его любимой Кордовой.

Но, как всегда, стоило появиться свободной минутке для размышлений, мысли его неизменно возвращались к Ирене. Вчера они сильно повздорили по поводу Серены и ее детей.

В последнее время супруги постоянно ругались из-за них. Ах, если бы только Антонио был жив! Но поскольку брат погиб, Джейсон чувствовал свой долг перед его вдовой и тремя малышами: восьми, семи и пяти лет. Им срочно требовалась гувернантка. Местные школы посещали только дети цветных, а белое население нанимало для своих отпрысков репетиторов или гувернанток. Если бы Антонио был жив, он бы сам приглядел за тем, чтобы его дети получили нужное образование. Из-за отношения Ирены к детям и ради сохранения мира в семье Джейсон долгое время старался оттянуть момент появления в доме учителя. Он как мог пытался самостоятельно заниматься их образованием, и, хотя самым распространенным языком на острове был испанский, Джейсону удалось добиться того, чтобы дети довольно сносно говорили по-английски и в будущем смогли бы посещать английскую школу.