Забытая тетрадь

Глава первая. Переезд

От дома, перед которым я стоял, веяло заброшенностью. Белая краска фасада местами облупилась, окна двух нижних этажей были заколочены деревянными досками. Под козырьком крыши на углу свили гнездо какие-то мелкие птицы. Они с криками сновали туда-сюда, пролетая низко над землёй. Лужайка вокруг дома фактически представляла собой дикое поле. Трава доходила мне до середины икры. В ней я разглядел кружевные листья клевера и заострённые – одуванчика, вытянутые хрупкие стебли колокольчика, давно отцветшие мать-и-мачеху и луговую герань. «Должно быть, весной и летом здесь настоящий ковёр из цветов», – подумалось мне. Но настроения эта мысль не улучшила.

Возле самого дома разрослись кусты садовых цветов, а чуть поодаль, справа, виднелись одичавшие плодовые деревья. Кто-то маленький юркнул под крыльцо, когда я подошёл к ступеням. Вероятно, мышь. Что ж, по крайней мере, одиночество мне здесь не грозит.

Я открыл дверь дома железным ключом, который получил в конверте от представителя хозяев этого «замка». Миновал первые два этажа, заполненные оставленным хозяйским скарбом. С трудом поднялся по узкой лестнице на чердак, отделённый от остального дома ещё одной дверью, запиравшейся на ключ, и предназначенный под сдачу.

Входная дверь отворилась с жутким скрипом. Я едва протиснулся в узкий проём, стараясь одновременно не ободрать руки о неотшлифованный деревянный косяк и не вывалить на пол содержимое большой картонной коробки, которую нёс. Кое-как справившись с этой задачей, я с облегчением скинул свою тяжелую ношу на низкую кровать, подошёл к стоявшему возле неё столику и выглянул в окошко над ним. Впрочем, мне едва удалось разглядеть что-то снаружи, частично из-за пелены дождя, моросящего уже почти неделю, частично из-за слоя вековой пыли, намертво покрывшей оконное стекло изнутри. Покатый потолок крошечного чердака, поддерживаемый грубыми деревянными балками, вынуждал меня стоять, пригнувшись. Я тяжело вздохнул. Да, не к таким условиям я привык, и уж никак не мечтал променять свою богемную квартирку в городе на жильё из двух крошечных комнат и кухоньки, находившееся под самой крышей старого дома на окраине, нижние этажи которого давно были заброшены и превращены в склад никому не нужного барахла. К сожалению, сейчас это было всё, на что я мог претендовать, учитывая мои карьерные «успехи» последнего времени. Единственным, но очень важным плюсом города, в который я перебазировался (очень надеясь, что временно), была близость моря.

Посвятив ещё один тяжёлый вздох прежней развесёлой жизни, я принялся распаковывать коробку. Первая вещь, которая была извлечена оттуда – блестящая чёрными боками пишущая машинка – мой самый верный друг. Я водрузил её на запылённый столик и нежно провёл пальцами по клавишам с углублениями букв. Присел на край кровати и задумался, повернув лицо к окну, пропускавшему сквозь грязное стекло тусклое подобие дневного света.

Несколько лет назад я был вполне успешным писателем. Издатель, с которым свёл меня литературный агент, выпустил подряд два мои романа, один за другим, и так случилось, что они пришлись по вкусу современной молодёжи. Меня стали приглашать на ток-шоу, называть «восходящей звездой литературного мира», начали узнавать на улицах. Одна, пусть не самая крупная, но и не третьесортная киностудия даже приобрела права на экранизацию первой книги. В золоте я купаться после этого не стал, но денег хватило на пару лет жизни на широкую ногу. И это была хорошая жизнь. Я снял квартиру в модном районе, где обитала вся богема города, стал вращаться в среде интеллектуалов мира искусства, художников и актёров. Вокруг меня вились изящные длинноногие создания, грациозно выпускавшие сигаретный дым из очерченных кроваво-красным ротиков. С некоторыми из них я обсуждал всё то же искусство, с другими спал. Не привыкший иметь дело с деньгами, я сорил ими налево и направо, не задумываясь о последствиях. Покупал своим друзьям и пассиям дорогие подарки, посещал лучших портных и стилистов города, брал в аренду дорогие автомобили. Параллельно я перепробовал все или почти все доступные виды одурманивающих веществ. Алкоголь, лившийся рекой на многолюдных вечеринках в модных полуосвещенных клубах, полных дыма и странной музыки, был самым безобидным из них. Два с небольшим года я провёл в этом сладком завораживающем сне, почти не приходя в себя между банкетами по поводу открытия очередной выставки и закрытыми вечеринками каких-нибудь местных светил.

Потом что-то произошло. Моя вторая книга, как и первая, заслужила одобрение критиков и внимание читателей, и издатель, окрылённый успехом едва ли не больше, чем я сам, заключил со мной контракт на третью и выплатил неплохой аванс. Мы расстались очень довольные друг другом, и, пожав ему руку, я отправился восвояси – работать над третьим шедевром.