Забор, чердак и прочие неприятности

‒ Бабуля! ‒ скрипнула, открытая ногой, калитка. ‒ Я приехала! ‒ Саша невольно подпрыгнула от лязгнувшей захлопнувшейся дверцы и заскрежетавшего старого забора, - А забор еще сильнее покосился, надо бы нанять кого-нибудь для починки.

Последнюю фразу девушка произнесла почти шепотом. Каждый ее приезд в гости к бабушке поднималась тема ветхого жилища и его территории, но старушка упорно противилась ремонту и, чтобы не раздувать скандал в их тихой гавани, подобные комментарии отпускались не громче свиста сквозняка.

Ей навстречу из дома вышла невысокого роста пожилая женщина, седые волосы были убраны бело-красным платком с узором из пейсли, кокетливо завязанным наверху. Облачена она была в вареные джинсы, клетчатую рубашку и классические конверсы. Внучка гордилась ей, ее моложавостью. Они обнялись. И понесли пакеты на кухню.

‒ Дорогая, ты опять скупила полмагазина?

‒ Ну ба, это же длинные выходные, день России, будем загорать, пить холодные напитки, жарить мясо и говорить о девичьем.

‒ О каком девичьем ты собралась со мной говорить? Когда я была последний раз на свидании? Лет тридцать назад? А ты сама? Да целую вечность, – смех разнесся по дому. ‒ Ладно, иди, переодевайся, а я разложу продукты.

Девушка поднялась на второй этаж в свою комнату, нежно погладила любимые стены, кинула рюкзак на кровать и сама упала следом: «Как же хорошо». Она стянула с себя рубашку и юбку-карандаш, похлопала по талии, посетовав на появляющийся животик и в который раз пообещав себе пойти на фитнес.

‒ Да какой к черту фитнес. Тут давно нужно делать ремонт, и вообще сейчас на грядки пойдем, а это куда круче тренажеров и солярия, ‒ Саша с воодушевлением вдохнула запах родного дома.

Она давно пыталась стать самостоятельной, сняла себе небольшую квартиру-студию, но так как совесть периодически скребла душу, приезжала к бабуле на выходные, а попытка за попыткой заняться собой и устроить личную жизнь проваливалась из-за нехватки свободного времени.

Переодевшись в спортивный костюм, Саша спустилась на кухню и принялась помогать Марье Архиповне замачивать мясо. Они всегда готовили в четыре руки. И не возникало моментов, когда мешали друг другу. Под звук любимых песен споро разделывалось мясо, нарезались лучок и томат, выжимался лимончик, из руки в руку порхали соль, перец, розмарин, чабрец, все это ставилось под пресс и отправлялось в погреб. Взяв перчатки для работы в саду, женщины вышли «в поле»: уже поспела садовая земляника и вовсю радовала алыми боками, нужно было ощипать побеги малины и высадить лук-батун и дополнительный укроп. Прервались «огородницы» лишь, когда солнце достигло верхней точки своего пребывания в небе, вытерев капельки пота со лба, оглядели поле деятельности и довольно хмыкнули.

Молча сели в тенек на лавочку, налили из графина, сделанную с утра безалкогольную сангрию и синхронно отпили из бокалов. Тишину в этом районе города нарушали лишь неясные звуки разговоров и посадочно-поливочных работ у соседей, шелест листьев и трели редких птиц.

‒ Бабуль, сегодня к нам девочки нагрянут.

‒ Шур, это было понятно по количеству мяса и винных бутылок, ‒ рассмеялась женщина. ‒ Пойдем тогда нарежем зелени и ополоснемся, встретим твоих подруженций свежими, аки майские розы, ‒ она легко поднялась и направилась к дому.

К вечеру вновь заскрипела калитка и во двор ввалились две нагруженные вещами девушки – Сашины подруги. Троица дружила со старших классов. Даша увела мальчика у Марины, они подрались, Шурка их разнимала, и в итоге парень был забыт, а трех девочек синяки связали узами крепкой дружбы. Три такие разные девушки: скромная, светло-русая, кареглазая и хрупкая Саша, серьезная, среднего роста жгучая брюнетка внушительных округлостей Марина и худая и высокая, зеленоглазая, бойкая блондинка Даша. После школы втроем поступили в педагогический университет. На иняз, химбио и физмат соответственно. Работали в одной школе и промышляли дополнительными занятиями и кусовыми-рефератами. В общем, зарабатывали на хлеб с маслом-сыром как могли.

Девчонки расцеловали хозяек, закинули вещи в гостевую комнату на первом этаже и все собрались на кухне. Взяв охлажденное вино, бокалы, достав замоченный шашлык из погреба и прихватив легкие закуски из сыра и вяленого мяса, веселой гурьбой они высыпали к летней кухне.

‒ Хорошо у Вас, Марья Архиповна, - Марина выкладывала мясо на решетку. - Вроде в городе, а шума и пыли нет. И звёзд так много на небе. Кажется будто оно здесь ближе к земле, будто еще немного и оно упадет на тебя.

‒ Вот покину я вас, поселитесь с Сашенькой, что бы ей одной не было страшно и скучно.

‒ Как это покинете? Куда вы от нас денетесь?

‒ Мариш, мне уже семьдесят пять и хоть выгляжу я неплохо, чую, что за мной скоро придут.

‒ Пусть приходят, мы их одной левой, ‒ сверкнула очами чернявая химичка, гроза всех старшеклассников и даже иногда директрисы. ‒ Или Вы говорите о ком-то особенном? Такие как вы не уходят так рано.