Забытые грехи

Южнее Холмов Теннеси. Двадцать лет назад

Шейн оперся о бетонную стену, уставившись в телевизор, работающий в другом конце комнаты, и изредка посматривал на темное окно. Близился рассвет, а ему с братьями придется сбежать из компьютерного центра. Их поступок карается избиением или лишением свободы. А может сразу и тем и другим. Но ночь, проведенная за просмотром шоу о семье, живущей в городе, стоила риска и возможности предоставить понимание мира, о котором он только мечтал. Пробраться в комнату с телевизором оказалось легко. Шейна поразило то, что солдаты обучали их скрытности и наблюдательности, но не ожидали, что парни смогут их применить. В отдалении послышался какой-то «бум!»… вероятно из угольной шахты. Но, чтобы убедиться, что они в безопасности, Шейн прислушался, склонив голову — его суперобостренный слух отлично работал. В миле отсюда рыскал волк, но добыча разбежалась. Человеческого дыхания по близости не было слышно, ну, кроме его трёх братьев, смотрящих шоу. Восьмая серия подошла к концу, счастливому концу с радостной музычкой.

— Что такое семья? — спросил Джори, младший брат.

Шейн заставил себя пожать плечами.

— Думаю, это люди, живущие вместе.

— Значит мы — семья? — прокаркал Джори.

Шейн кивнул, расправив плечи.

— Да, мы — семья.

— А что такое мама? — Джори почесал голову.

— Думаю, вон та леди. — Шейн указал на экран.

— Она выглядит… — задумчиво произнес Мэтт, старший из них, — нежной.

Они все кивнули.

— Почему у нас здесь нет мамы или какой-нибудь леди? — спросил Джори.

Шейн вновь пожал плечами. Вероятно, он не заслуживал мамы, но Джори точно заслуживал. Почему у него нет мамы?

— Может, у солдат нет мам?

— А. — Джори вернулся к просмотру шоу. — Она красивая.

Да, женщина и впрямь красива.

Натан подскочил.

— Пора уходить… солнце встает. — Как второй по старшинству, Натан обычно присматривал за Джори и Шейном, пока Мэтт учился выживать.

Встав, Шейн протянул руку Джори.

Он оттолкнул ее.

— Я хочу остаться.

— Пора, Джори. — Мэтт приоткрыл дверь, чтобы осмотреться. — Они уже начинают тренировку.

Джори встал и отряхнул брюки.

— Хорошо.

— Следуйте за мной, и старайтесь не выглядеть виноватыми. — Мэтт направился в промозглый рассвет, вместе с Натаном. Шейн подождал, пока Джори скрылся, затем захлопнул дверью и поспешил за Натаном на тренировку. Все вокруг тренировали рукопашный бой. Его брат ударил его в живот, и Шейн дал боли исчезнуть, прежде чем вмазал Нату в челюсть.

Солнечные лучи прорвались сквозь деревья, когда к тренировочной площадке шел Командир Филипс, с двумя солдатами, тащившими грязного, невысокого человека. Длинные волосы и бороду которого покрывали слизь и мусор. Руки заключенного, который о чем-то умолял на языке, который Шейн еще не выучил, были связаны за спиной. Кровь Шейна со свистом понеслась по венам, а легкие горели, прося вдохнуть в них воздух.

У ужаса был звук.

— Солдаты, — привлёк их внимание командир.

Они быстро встали в строй.

Высокий и самоуверенный командир всегда стригся коротко. У него были черные глаза. Шейн всегда старался сосредоточиться на чем-то ином, а не глазах командира, уверенный, что затеряется в этих темных глубинах и умрет.

Шейн и остальные мальчишки безучастно наблюдали за тем, как солдат поставил пленного на колени.

— Вы месяц изучали анатомию и болевые точки, — произнес командир. — Сегодня мы практикуем самый легкий и быстрый способ свернуть кому-то шею.

От живых демонстраций у Шейна всегда начинала болеть голова. Знал ли заключенный, что его ожидала смерть? Вероятно. Шейн выпрямился на случай, если сегодня его очередь. Пожалуйста, пусть сегодня будет не его очередь.

Командир помолчал, а затем крикнул:

— Кадет Шейн.

Когда Шейн встал перед пленным, Мэтт подался вперед, одновременно потянувшись к ножу, скрытому в ножнах на икре. Шейн едва заметно мотнул головой. Даже если Мэтт каким-то образом одолеет командира, бежать им некуда. Командир их всегда найдёт.

Мэтт выпрямился и напрягся. Как старший брат, он считал своим долгом как-то их защитить. Шейн встретился взглядом с Мэттом, в серых глазах которого был жар и отчаяние. Шейн хотел пожать плечами, но удалось лишь вздрогнуть. А его желудок свело от боли. Шейн надеялся, что не потеряет рассудок на несколько дней, как Мэтт, когда была его очередь. Он понимал, что это очередная тренировка, он достаточно вырос, чтобы убивать.

Ему только стукнуло десять.

Наши дни

Каблуки Джоси отстукивали стаккато по изношенной плитке, а от запаха хлорки ее тошнило. Голова кружилась. Ну, кто такое мог сделать? Должно быть это шутка.

Кто-то обклеил стены больницы улыбающимися тыквами в честь близящегося Хэллоуина. Что-то в контрасте ярких зубов тыкв и тусклых стен пугало Джоси. Даже будучи взрослой, она чувствовала беспомощность, словно ребенок в стенах больницы. Джоси напряглась всем телом, стараясь не закрыть нос от запаха антисептика.