За все надо платить

«Стало рано темнеть», — вздохнула про себя Кили Беннетт, ведя машину по тихим улицам Анн-Арбора. Она успела соскучиться по солнечным дням. Ноябрьское небо было обложено с самого утра, но в ранних сумерках облака сгустились до свинцового оттенка. Улицы университетского городка были пустынны: люди поспешили укрыться в своих теплых и хорошо освещенных домах задолго до наступления ночи.

Кили допоздна задержалась в школе, где она преподавала американскую литературу. По понедельникам после занятий здесь собирался книжный клуб, и Кили занимала в нем пост консультанта. Она вспомнила о лежавшей в портфеле кипе сочинений и снова вздохнула. Вечером все их надо будет прочесть и проставить отметки. Кроме того, Дилан обязательно попросит помочь ему с домашним заданием — в четвертом классе у ее сына появилось много новых предметов. И еще ей предстояло выкроить время, чтобы приготовить ужин…

«Если Ричарду стало лучше, — с надеждой подумала Кили, — он поможет Дилану». Но она тут же отбросила эту несбыточную надежду. Муж Кили, писавший научные статьи в университетские журналы, страдал жестокими мигренями, и приступы у него, как правило, продолжались целый день. Обычно лекарства в сочетании с ночным сном облегчали боль, но в последнее время, к ужасу обоих супругов, приступы стали повторяться на следующий день. Этим утром, собираясь на работу, она обнаружила Ричарда лежащим на диване в кабинете. Все окна были зашторены, Ричард прижимал ко лбу мокрое полотенце. Он не спустился к завтраку: даже запах еды вызывал у него тошноту. Кили и Дилан съели свой завтрак в полном молчании, а потом на цыпочках вышли из дому, тихонько закрыв за собой дверь.

Щурясь в темноте на уличные знаки, Кили повернула на Джефферсон-стрит, где жил Бобби Маккенна, лучший друг Дилана. Дилан и Бобби вместе тренировались в футбольной команде после уроков, и мать Бобби забирала мальчиков после тренировки к себе домой, когда Кили задерживалась на работе.

Кили остановила машину у дома Бобби, затянула ручник и подошла к дверям. Ей открыла Аллисон Маккенна, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем.

— Привет, Кили, — сказала она.

Из-за ее плеча Кили видела, как Бобби сидит в гостиной за письменным столом, склонив голову над тетрадью. Лампа на гибкой ноге окружала золотистым сиянием его темноволосую кудрявую голову. Он посмотрел на Кили и помахал рукой, но тут же снова уткнулся в тетрадь, перехватив взгляд матери.

— Уже уроки делает? Молодец. А где Дилан?

— Им сегодня много задали, и он хотел начать пораньше. Так что я высадила его у вашего дома после тренировки. Ричард уже дома — его машина стояла на дорожке, и свет у вас горел.

— Ну ладно, — кивнула Кили. — Все-таки хорошо, что они у нас такие прилежные. Дилан изо всех сил старается получать хорошие отметки.

— Ну, моего-то, положим, палкой не загонишь уроки делать, — вздохнула Аллисон. — Легче зубы выдирать.

Кили усмехнулась.

— У него это временное, я уверена. — Она понизила голос до шепота: — Мне кажется, Дилан немного влюблен в свою учительницу.

— Я была бы этому только рада — лишь бы учился.

— Ну, мне пора, — сказала Кили. — Спасибо, что забрала его из школы.

— Без проблем, — ответила Аллисон.

Пока Аллисон запирала дверь, Кили, хрустя туфлями по сухим листьям, вернулась к машине. Ей казалось, что темнота сгущается вокруг нее. Она завела двигатель и направилась домой.

«Ничего страшного, — успокаивала себя Кили, выбирая темные переулки, кратчайшим путем ведущие к дому. — Вдруг Ричарду стало лучше? А вдруг я вернусь, а Дилан уже сделал уроки?..» Но ее не покидало тревожное чувство. Скорее всего, Ричард все еще лежит пластом у себя в кабинете. В плохие дни он не выходил из дому. К счастью, он работал не в штате, ему не требовалось отсиживать в конторе с девяти до пяти. И Дилан знал, что он не должен шуметь или включать телевизор, когда папа болен.

Ей невыносимо было думать, что ее сын вернулся домой и застал отца в таком плачевном состоянии. По идее, дом — это такое место, где тебе рады, где ты можешь отдохнуть душой и чувствовать себя свободным. Но все последнее время, когда Ричарда мучили головные боли, в атмосфере дома ощущалась гнетущая тяжесть. Кили знала, что Ричард этого вовсе не хотел. Если его состояние позволяло ему встать, он вставал, пытался поговорить с Диланом, что-то для него сделать, налить стакан сока, например. Но по его бледному, покрытому испариной, измученному лицу было видно, чего ему стоит это усилие.