За спиной – пропасть

Jack Finney • Contents of the Dead Man's Pockets • Collier's, October 26, 1956

Перевод с английского: Е. Сороченко

Том Бенеке сел за стол и вставил в портативную машинку два листа тонкой и один лист обычной бумаги, между которыми была проложена копирка. На первом экземпляре, озаглавленном «Служебный доклад», он подпечатал дату и затем бросил взгляд на лежавший около машинки помятый листок желтой бумаги.

«А жарковато», пробормотал он про себя. Из коридора до него донесся приглушенный звук снимаемых вешалок в шкафу; он вспомнил, что жена собирается пойти в кино, и подумал, что пойти с ней не может, но все равно будет это переживать.

Он встал и, засунув руки в задние карманы серых спортивных брюк, подошел к окну рядом со столом и так стоял, дыша на стекло и наблюдая за все расширявшимся туманным кругом, смотрел, вглядываясь в темноту осенней ночи на Лексингтон-авеню, лежавшую в одиннадцати этажах под ним. Это был высокий, худощавый, черноволосый молодой человек в пуловере. Глядя на него, можно было сказать, что если он в колледже не играл в футбол, то играл по крайней мере в баскетбол. Том нажал изо всех сил на раму окна и стал толкать ее вверх. Как обычно, окно не поддавалось, и лишь резким рывком ему удалось немного приподнять раму.

Он отряхнул с рук пыль, что-то бормоча про себя.

Но и теперь Том не взялся за работу. Он прошел к двери, выходящей в коридор, и, опершись о косяк, и опять засунув руки в карманы, позвал жену:

– Клер!

Она откликнулась.

– Слушай, ты ведь не очень рассердишься, если пойдешь одна?

До него донесся приглушенный ответ: «Нет», – и он понял что она сейчас что-то ищет в шкафу. Затем он услышал стук высоких каблучков, и вот Клер появилась в одной комбинации.

Надевая клипсы, она улыбнулась. Улыбка предназначалась ему. Клер была стройная, очень интересная женщина со светло-каштановыми, почти белокурыми волосами. По ее лицу было видно, какой у нее хороший характер, и, наверно, поэтому она казалась еще интереснее.

– Да, но мне бы не хотелось, чтобы ты пропустил такой фильм; ты ведь так хотел его посмотреть.

– Знаю, знаю, – ответил он, – но, понимаешь, надо кончить работу.

Кивком головы она показала, что ей все понятно. Затем, бросив взгляд на письменный стол, заметила:

– Слишком много ты работаешь, Том, и слишком себя перетруждаешь.

– Пустяки, – ответил он, улыбаясь. Ты ведь ничего не будешь иметь против, если мы получим кучу денег, а я прославлюсь, как юный чудодей фирмы «Оптовая гастрономия»?

– Думаю, что нет. – И, еще раз улыбнувшись, она отправилась обратно в спальню.

Усевшись снова за стол, Том закурил сигарету. А несколько секунд спустя появилась Клер. Он положил сигарету на край пепельницы.

– Начало восьмого, – сказала она. – Как раз успею на первую картину.

Том помог ей надеть пальто, поцеловал ее, и, когда прижался к ней и уловил запах ее духов, у него мелькнула мысль, что, пожалуй, куда лучше было бы пойти с ней. Ведь эту работу он делал по собственной инициативе, на службе о ней пока не знали, и ее можно было бы отложить на завтра.

«Но, – подумал Бенеке, – тогда удастся доложить о ней шефу только в понедельник, а если представить ее завтра, то за субботний вечер и воскресенье шеф успеет с ней ознакомиться».

– Ну, желаю хорошо провести время, – сказал Том. Легонько похлопав жену по плечу, он открыл ей дверь и почувствовал, как из коридора пахнуло легким ветерком.

Проводив жену и помахав ей на прощание рукой, он стал закрывать дверь, но на какое-то мгновение дверь заело, и через узкую щель из коридора внезапно хлынул поток теплого воздуха. Том услышал, как затрепетали занавески и как со стола слетела бумага. Напрягая все силы, он закрыл дверь.

Обернувшись, Том увидел, как падает на пол, медленно описывая полукруги, листок белой бумаги, а желтый лист медленно относит к окну. На его глазах бумага задела нижний край окна и на мгновение застыла, прижатая к стеклу. Затем, когда движение воздуха прекратилось и занавески отошли от стены и свободно повисли, он увидел, что желтая бумага пала на подоконник, скользнула по нему и исчезла за окном. Он бросился в комнату, ухватился за низ рамы и рванул ее. Том увидел, что желтая бумага, теперь едва видимая в вечернем сумраке, лежала всего в одном ярде от него – под окном на карнизе. Он нажал изо всех сил на раму, и окно наконец с треском раскрылось. Но бумагу он уже не мог достать: листок, чуть прижатый к стене здания, медленно скользил вдоль карниза. На фоне приглушенного уличного движения все же было слышно сухое шуршание бумаги. По сравнению с этой комнатой семьи Бенеке общая комната соседней квартиры выступала на ярд или больше в сторону улицы, поэтому Том платил за квартиру на семь с половиной долларов меньше.

 И вот теперь отнесенный ветром листок лежал недвижно в углу, образованном двумя стенами, тесно прижатый к вычурным завитушкам карниза.