Запретные навсегда

1 ЗАПРЕТНАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ (МАКС&САША)

2 ЗАПРЕТНОЕ ИСКУШЕНИЕ (МАКС&САША)

3 ЗАПРЕТНЫЕ НАВСЕГДА (МАКС&САША)

Информация

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация без ссылки на группу переводчика строго запрещена. Любое коммерческое использование материала, кроме ознакомительного чтения запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Переводчик TG канал themeofbooks — t.me/themeofbooks

САША

На мгновение я не могу пошевелиться. Я не могу осознать, что происходит на самом деле, или сопоставить это в своей голове. Я уже слышала выстрелы раньше и видела многое. Большинство из них повергали меня в дикий ужас. Некоторые, вроде того, что я слышала, когда Виктор пустил пулю в голову человеку, который надругался надо мной, заставили меня чувствовать себя лучше. Испытывать облегчение. Даже счастье.

В этом звуке нет ничего хорошего.

Часть меня думает, что у меня галлюцинации. Что я наконец-то полностью сошла с ума. Что все сломалось, когда Макс вышел из библиотеки с кольцом в кармане для другой женщины.

Макс.

Я не знаю, как долго я сидела на полу и плакала, но я знаю, что сейчас он в бальном зале на другом конце дома. Может быть, он уже сделал ей предложение. Адриана, красивая брюнетка, которая никогда не сможет стать угрозой его клятвам, потому что он не хочет ее. Он не любит ее.

Не так, как он хочет и любит меня.

Может быть, у него еще пока не было шанса сделать ей предложение? Но я уверена, что выстрел раздался оттуда. Если я буду сидеть очень тихо, если я не буду двигаться, возможно, все это будет моей фантазией. Может быть, все это кошмарный сон, и я проснусь.

Я думала об этом много раз раньше. Мой психотерапевт называет это механизмом преодоления трудностей. Я думала об этом, когда грубые руки прижимали меня к транспортным ящикам, срывая с меня одежду, когда плоть, к которой я не хотела прикасаться, все равно вторглась в меня. Я думала об этом, когда почувствовала, как кусается кожа на моих бедрах снова и снова, разрывая мою плоть, оставляя на ней рубцы, заставляя меня страдать, гореть и кровоточить. Я думала об этом, когда держала на руках двух плачущих детей в холодной спальне наверху, ожидая, удастся ли мужчинам, которые пришли спасти меня… нас, сделать это. Макс был одним из мужчин, спасших нас. И хотя я знаю, что, если тот выстрел предназначался ему, я, вероятно, ничего не смогу сделать, чтобы спасти его, и хотя я знаю, что я ничего не сделаю против злых людей, которые преследуют его и меня, я все равно с трудом поднимаюсь на ноги. Я чувствую себя выжатой, опустошенной после того, как так сильно и долго плакала. Моя грудь кажется пустой, как будто мое сердце растворилось и вытекало из меня по капле за раз. Я чувствую оцепенение, когда нетвердой походкой направляюсь к двери библиотеки, неуверенная в том, что найду за ее пределами, словно выныриваю из пузыря обратно в мир.

Когда я выхожу в коридор, я слышу крики… Крики. Плач…

Еще один выстрел, еще больше криков. Я чувствую, как отступаю назад, прижимаясь к твердой деревянной стене, мое сердце бешено колотится от страха, который мне почти удалось заставить себя забыть.

Макс бы не хотел, чтобы я пошла этим путем. Он бы хотел, чтобы я сбежала. Спасла себя.

Я могла бы повернуть направо и побежать к входной двери. Я не знаю, куда именно, но я бы пошла в направлении, противоположном насилию. Я знаю, что именно это он бы мне посоветовал сделать.

Но я не могу оставить его.

Мужчины в черных костюмах с пистолетами наперевес несутся по коридору в сторону бального зала. Они не видят и не замечают меня, бледную и спрятанную в тени, вздрагивающую от звуков, которые я слишком хорошо знаю.

Я иду за ними, еле перебирая ноги.

Первое, что я чувствую, стоя в дверях бального зала, это металлический запах крови.

Я знаю ее аромат: резкий, металлический, и то, как он прилипает к горлу и никогда полностью не уходит. Как только вы почувствуете ее запах, горячий и только что разлитый, вы навсегда запомните его аромат. Однажды увидев это, вы никогда не сможете полностью выкинуть зрелище из головы.

Когда я вспоминаю о пролитой крови, я думаю о руках Макса, тянущихся ко мне, и о знании того, что я была в безопасности, там в горах России, как он встал между мной и тем, что меня ожидало, и гарантировал, что это никогда, никогда больше не коснется меня. Я думала, что после этого была в безопасности. Я думала, что Алексей, это последний ужас, с которым мне пришлось столкнуться.

Я была очень, очень неправа.