За каменной стеной

Переступив порог чужой спальни, я аккуратно закрыла за собой дверь и смущенно прилипла к ней спиной. Он стоял у окна: напряженная поза, в руке сжат смартфон, хмурый отстраненный взгляд направлен в ночь за стеклом.

Услышав позади шорох, Миша резко обернулся и сосредоточил на мне строгий, вопросительный взгляд. По телу тут же пронеслась волнительная дрожь, и одновременно бросило в жар. Но я уже не видела пути назад. Поэтому на ватных ногах шагнула от двери, завела руки за спину и, уставившись куда-то в пол, потянула вниз молнию своего платья.

Воздух перестал заходить в легкие.

Рукава сползли по плечам, затем наряд скользнул по бедрам и, наконец, я вышагнула из него. Осталась в одном нижнем белье черного цвета и чулках, которые нарочно надела для Миши.

Чего мне стоило не прикрыться – словами не передать. Я ведь никогда не раздевалась перед парнем! А тут и вовсе стоял мужчина, от которого мое сердце каждый раз влюбленно замирало. Но я собралась с духом и заставила себя поднять глаза на хозяина комнаты, который все это время с настораживающим молчанием наблюдал за происходящим.

– Я уже не маленькая девочка, Миша, – проговорила твердым голосом, но едва дыша. – Я знаю что делаю – для меня давно все было решено!.. Ты… опытный и я всегда хотела, чтобы в первый раз… это произошло именно с тобой!..

Его непроницаемые карие глаза, кажется, стали черными. И крылья носа разошлись как от резкого вдоха.

– Нет, Полина, ты не девочка, – согласился он тоном не предвещающим ничего хорошего. И прожигая мое лицо взглядом, начал приближаться.

Когда между нами остались всего сантиметры, я неловко уставилась на широкую мужскую грудь, а Миша вдруг толкнул меня к стене. И это было сделано так небрежно, что я мгновенно подобралась, опасливо подняв взгляд.

– Ты – безмозглая малолетка! – ледяным тоном отчеканил он, угрожающе положив ладони по обе стороны от моей головы. – Слышала, что нельзя раздеваться перед мужиком, который только что откинулся?!

Мощный торс придавил мое полуобнаженное тело к стене, выбивая из груди испуганный всхлип. Грубый тон Миши, его резкое поведение – дробью пробили мою уверенность, и застряли тупой болью в груди.

Я не верила до последнего, но Дима не лгал – его друг действительно сильно изменился после тюрьмы! Стал жестким, черствым, нелюдимым…

– Хочешь, чтобы я твоим первым стал? – спросил он с налетом стали. А еще наклонил свое лицо так близко к моему, что я ощутила на коже теплое дыхание. – Серьезно считаешь, что я смогу быть осторожным? Глупая, да я тебя порву и не замечу, а потом из кровати не выпущу, пока не трахну вдоволь! Так ты представляла свой первый раз?!

Я сглотнула, опустив широко распахнутые глаза.

– Нет… – проронила жалко. – Но я ведь… все понимаю! Я была готова к этому!..

Кажется Миша усмехнулся… Или рассвирепел еще больше! Потому что в следующий момент вдруг обнял ладонью мою шею сзади, и над ухом жестко произнес:

– Пошла. Вон. Отсюда.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Внутри так резануло от чувства унижения и обиды, что слезы застелили глаза!

Медленно освободив мою шею, Миша отступил на несколько шагов, не спуская внимания с моего одеревеневшего тела. Совершенно растерянная, я закрыла наготу руками, неловко присела и торопливо подняла с пола платье.

– Прости… – стыдливо обронила дрогнувшим голосом, мельком взглянув на сурового мужчину напротив. На того, о ком столько глупых лет грезила! – Я думала… Я просто решила, что хоть немножко тебе нравлюсь!..

Боже, как же жалко это прозвучало!

Щеки ошпарило стыдом – я мгновенно пожалела о том, что сказала и ринулась к двери, желая скорее сбежать от внимания беспощадных карих глаз. Удерживая платье дрожащими пальцами, дернула ручку на себя, но вдруг… она вылетела из моей ладони.

Замерев от неожиданности, я уставилась на дверь, которая только что захлопнулась. А в следующее мгновение поежилась от мурашек, ощутив на затылке горячее дыхание…

– Лина, ты готова? – позвала мама, требовательно постучав в дверь моей комнаты.

Встрепенувшись, я отвела взгляд от большого напольного зеркала и в волнении закусила губу.

– Еще минутку, мам, пожалуйста!

Она что-то недовольно проговорила, а я стянула с тумбочки резинку и принялась торопливо собирать свои длинные русые волосы в хвост. Передумала оставлять их распущенными. Все-таки не на свидание шла… Достаточно того, что платье напялила и чулки, которые, я надеялась, мама не увидит. Хотя платье было довольно скромное, несмотря на то что облегающее: темно-коричневое, из плотного атласа, рукав три четверти и юбка почти до колен. И все равно как-то не по себе было – может, все же стоило одеться попроще?

Напоследок я встретилась в отражении со своими светло-серыми глазами. Они прямо искрились от волнения. Ведь мне до сих пор не верилось, что сегодня я увижу его… Димкиного лучшего друга, любовь к которому таила с четырнадцати лет!