За Америку!

Мария Петровна, 60 лет.

Вика, 28 лет.

Виктор, 30 лет.

Андрей, 33 года.

Квартира Марии Петровны. Двухкомнатная хрущевка, комнаты смежные, кухня малюсенькая. Мебель вся старая, еще из советского прошлого, все забито разными вещами, пакетами и коробками, то тут, то там лежат груды газет, журналов, кресло завалено мятой одеждой. А в комнате Вики почти пусто, стоят только современные диван, журнальный столик и шкаф, на стене висит огромный телевизор. Вика лежит на диване, входит Мария Петровна с пакетами в руках, что-то начинает в них искать.

Вика. Мама, ну что ты шуршишь? Дай поспать.

Мария Петровна. Уже час дня! Ночью надо спать!

Вика. Я вообще-то работаю!

Мария Петровна. Работает она! Позоришь семью!

Вика. Я не позорю, что ты несешь, а? Дай поспать! Иди в свою комнату и там шурши.

Мария Петровна что-то находит в пакете.

Мария Петровна. Вот, ездила в Ашан, купила тебе трусы. Ты же сама не в состоянии.

Вика. Отстань от меня!

Мария Петровна. На-ка, примерь.

Вика. Не надо мне. Я сама себе куплю нормальные трусы. Эти я носить все равно не буду. Они же детские. Ты что не видишь?

Мария Петровна. Это хэ бэ! А ты синтетику купишь. Стринги всякие. Натирает везде. Их вообще нельзя носить, глисты будут.

Вика. Мама! Хватит уже! Я спать хочу. Иди, иди!

Мария Петровна. Ничего не знаю. Сегодня Витенька приедет, а ты дрыхнешь! Не будешь эти трусы носить, значит? И не надо. Вот, Витенька женится, я их его жене подарю. Он-то себе порядочную выберет, не как ты. Без стрингов.

Вика. Кто приедет?

Мария Петровна. Витя приедет, ты нормальная, нет? Кто еще к нам может приехать?

Вика. С чего ты взяла, что он приедет?

Мария Петровна. Так он позвонил сегодня утром, ты же спишь, как пожарная лошадь, ничего не слышишь.

Вика. Позвонил? Куда позвонил?

Мария Петровна. Куда-куда, на домашний телефон.

Вика. Откуда он позвонил?

Мария Петровна. Из Америки, откуда еще! Сказал, что на поезд садится, и вечером будет дома.

Вика. На поезд? Вот черт.

Мария Петровна. Ты что не рада?

Вика. Рада-рада. Счастлива просто. Безумно. Чаю мне принеси.

Мария Петровна. А по тебе не скажешь, что ты рада.

Вика. Чаю принеси, говорю!

Мария Петровна уходит на кухню.

Вот козел вонючий, навязался на мою голову!

Мария Петровна приносит кружку с чаем и ставит ее на журнальный столик, садится рядом с Викой.

Мария Петровна. У него в Америке, наверное, все есть. И дом, и машина. Он же умный такой, в институт поступил. И в школе у него пятерка по английскому была. Не то, что ты – троечница.

Вика. Ты что опять старый пакетик заварила?

Мария Петровна. Он не старый. Он нормальный.

Вика. Ты можешь мне новый пакетик заварить? Заварить и выбросить? В мусор. А не складывать в кружечку отдельную и потом сто раз еще заваривать.

Мария Петровна. Это нормальный чай.

Вика. Пить невозможно, ни вкуса, ни цвета, ни запаха – ничего.

Вика встает, берет кружку и собирается идти на кухню.

Мария Петровна. Не выливай! Я сама выпью!

Мария Петровна забирает чай, Вика ложится обратно на диван.

Вика. Глаза слипаются, не могу. Во сколько он приедет?

Мария Петровна. Не знаю, сказал вечером. (Пьет чай.) И нормальный чай, ароматный. Ты когда уже эту работу бросишь? Ужас просто, неужели другой работы нет? Хорошо, что Витя не знает. Давай, не будем ему говорить, травмировать? Он там пашет, в своей Америке, думаешь легко ему? Он-то самостоятельный, а я тебе трусы все еще покупаю, хоть бы спасибо сказала. Вика?

Вика. Спасибо. Я спать хочу, иди уже, мама, давай.

Мария Петровна. Кушать не хочешь?

Вика. Иди!

Кухня. Везде нагромождены пустые банки, посуда, разная ерунда. Вика расчистила место на подоконнике, стоит возле окна и курит. Входит Мария Петровна с пакетами.