Южнее реки Бенхай

Радист эсминца «Мэддокс», приписанного к 7-му флоту США, был в полной растерянности. Взглянув на часы, он еще раз убедился, что стрелки показывали около трех часов утра, 1 августа. Но шифрограмма требовала: «Вручить немедленно». Радист не мог нарушить приказа. Закрыв железный ящик с книгой для шифрованных телеграмм, он пододвинул к себе телефонный аппарат. Снял, а потом через несколько мгновений положил трубку. Потом взял банку кока-колы, рывком сорвал пробку и, не обращая внимания на хлынувшую пену, жадно сделал несколько больших глотков. Вновь поднял трубку и набрал комбинацию цифр. Трубка отозвалась прерывистыми гудками. Это продолжалось несколько минут, пока не раздался щелчок и сердитый сонный голос не спросил:

— Что у тебя случилось, Нат?

Командир эсминца сладко зевнул и, как почувствовал радист, готов был положить трубку.

— Вам сверхсрочная шифрограмма, сэр. Приказано вручить немедленно.

— Какого черта!.. Читай по телефону.

— Нет, сэр, после прочтения ее надо немедленно уничтожить.

— Боюсь, что тебе не приходилось вручать мне таких посланий, Нат? Не так ли?

— Так точно, сэр. Впервые. Что прикажете делать?

— Пока я приведу себя в порядок, ты поднимись ко мне, Нат. Здесь все и обсудим.

Радист тщательно закрыл рубку и не спеша направился в каюту командира.

Капитан первого ранга был в пижаме, но, судя по тому, что его курчавые волосы были влажными, успел умыться.

— Ну, давай, Нат, свою грозную бумагу. Что она нам сулит, а?

— Очень странная бумага, сэр, — ответил радист.

Командир внимательно посмотрел на растерянное лицо радиста, а потом впился глазами в радиограмму. «Утром 2 августа войдите в территориальные воды Северного Вьетнама в зоне Тонкинского залива. Приблизившись максимально к побережью, проведите визуальную разведку побережья. Попытку патрульных судов противника помешать вам выполнить задачу пресеките огнем артиллерии. Об исполнении доложить».

Дальше шел код командующего 7-м Тихоокеанским флотом адмирала Шарпа.

Командир эсминца еще и еще раз прочитал радиограмму, пытаясь найти какой-то скрытый смысл в тексте, но, так и не найдя ничего, положил листок на стол. Он сделал несколько шагов вдоль стола, остановился, с силой потер левой ладонью лоб, покрывшийся бисеринками пота, внимательно посмотрел на радиста.

— Ты что-нибудь понимаешь, Нат?

— Откровенно говоря, сэр, не понимаю. Они же, — радист махнул рукой за спину, где по его представлению находилось побережье, — тоже с пушками. Не хотел бы я влипнуть в эту историю, сэр, и попасть под снаряды. Отец рассказывал, что это чертовски неприятная вещь.

— Хорошо, Нат, ты иди. Мне, видимо, придется посоветоваться с самим собой, а потом и с помощниками.

— Я иду, сэр, но как быть с уничтожением радиограммы?

— Попозже, торопиться с этим не будем, надо все хорошенько обдумать, по буковке разобрать весь текст. Ты в нем ничего не напутал?

— Что вы, сэр! — обиделся радист.

Знаю, Нат, знаю, — положив на плечо радисту руку, сказал командир. — Боюсь, что никто нигде не напутал. Затевается что-то непонятное. Ладно, Нат, иди. Возможпо, надо будет или отвечать, или просить уточнений.

Офицеры, созванные командиром эсминца в кают-компанию, были не менее его ошеломлены радиограммой. Говорили о дьявольской шутке кого-нибудь из офицеров, но согласились, что шифр и подпись исключают злую выходку. Никто, как ни ломали голову, не мог дать объяснения полученному приказу. «Да, — говорили офицеры, — мы уже давно ходим вблизи территориальных вод Вьетнама, перехватываем некоторые радиограммы и переговоры, но это совсем не одно и то же, что вторгаться в эти воды. Что там делать? Хороший совет — дать отпор артиллерией, но ведь «Мэддокс» тоже обладает массой, в которую не так трудно влепить снаряд».

Командир слушал, не вступая ни с кем в спор, а сам мучительно думал: как быть — готовиться к рискованному походу, не беспокоясь о последствиях, или запросить штаб флота дать разъяснения. В первом случае можешь прослыть безголовым автоматом, не раздумывающим над задачей, а во втором, если попросить уточнения, можно вызвать неудовольствие иного плана — подумают, что ставишь под сомнение разумность полученного задания.