Южане куртуазнее северян

…

…- Я забочусь о твоем будущем, Ален.

— Да, мессир.

Он переминался с ноги на ногу, как всегда лицом к лицу с грозным графом чувствуя себя неловко. Старик Тибо оперся руками о столешницу, слегка усмехнулся в усы.

— Ну, что ты съежился, как будто я тебя в темницу хочу засадить? Ты же, в конце концов, рыцарь (граф опять усмехнулся — эта история его в равной степени злила и забавляла), сарацинов в глаза видал и все такое… А жить ты будешь не бедно, денег я тебе дам. Только смотри, — Тибо сдвинул брови, широкие, как у его сына, но не черные, а рыжеватые. — Смотри, если вместо учебы будешь их на что другое тратить!.. Ты меня знаешь…

— Да, мессир.

— А парень ты умный, думаю, все у тебя получится. Найдешь себе славного наставника, а то и к двум-трем походишь. Лет через семь — или сколько их там надобно — вернешься ученый, вот тогда посмотрим, на что ты годен. А то эти клирики задрали уже, неужели не может граф иметь хорошего секретаря без тонзуры, который полы рясой не метет и про грехи не заливается? А заодно и не тянет в карманы все, что плохо лежит… Ты человек надежный, тебя я давно знаю. Как ты насчет этого думаешь?

— Да, мессир.

— Ну, вот и отлично. На этой неделе и поедешь. Дам тебе хороший эскорт, какого бы и мой сын…хм, и дворянин бы не постеснялся. Париж — град великий, город словесности, тебе должно понравиться. Жеан проследит, чтобы ты снял себе недурное жилье. Не в этих тухлых школах, где сплошь плешивые монахи — в городе, как достойный юноша. Содержание буду тебе посылать раз в год, с человеком. Вроде, все обговорили?

— Да, мессир.

— И еще одно. Ты, я надеюсь, понял насчет того, что в Париже — никаких мечей, никаких шпор и всего такого прочего?.. Живи потише, и все с тобою тогда будет весьма неплохо. Позорить тебя я не хочу, да и не заслужил ты позора, — добавил граф, косясь на своего сына Анри, с мрачным видом смотревшего в кубок, — но ты, опять повторю, парень умный, сам понимаешь, что тут к чему. В общем, смотри у меня, клянусь костьми святого Тибо…

— Да, мессир.

— Ну, ступай тогда, если хочешь. А ты, Анри, пока не уходи. Посиди со стариком до обеда, расскажи еще пару баек про свой Поход. Правда ли, что турки перед битвою плюют на крест да кажут на восток голый зад?

…Нет, неправда, хотел сказать Ален, да не решился. Он просто поклонился графу и его сыну и пошел прочь — в новую свою комнатку недалеко от сеньоровой спальни, ту, которой ему предстояло так недолго владеть. Дело в том, что старик Тибо уготовал ему славное будущее — не далее чем через неделю Ален отправлялся в Париж, на Синай учености, учиться гражданскому праву.

А все дело было в этом несчастном рыцарском звании.

О, какой жуткий скандал разразился между отцом и сыном несколько дней назад!.. На свете существовал только один человек, которого неукротимый Анри боялся, которого не мог переспорить — и этим человеком являлся его суровый папенька. Во всей Шампани Тибо мог нагнать страху на кого угодно, будучи, как говорится, «сильным правителем»; только одна слабость была у графа — старший сын, наследник, гордость и любимец. Однако уж если меж этими двоими разгорался спор, без особенных пророчеств делалось ясно, чем оный кончится. На этот раз Анри, командовавший войском, подыхавший от жажды в сарацинских песках, был доведен отцом до слез, как выпоротый мальчишка. Одно утешение — когда отец любит, он все же старается бить не слишком сильно.