Том 1

Юрий Бондарев принадлежит к тем писателям, полный смысл и значение творчества которых проясняются лишь с течением времени и в контексте общего поступательного движения литературы. Подлинный масштаб его дарования открылся нам в его произведениях последних лет, где вопросы «вечные», встающие и перед каждым мыслящим человеком нашего времени, оборачиваются самыми актуальными проблемами сегодняшней духовной жизни. Сейчас Бондарев ищет и находит язык, чтобы говорить с целым миром о надеждах и устремлениях человека, о его достижениях и заблуждениях. Художник искусства беспокойного, тревожащего, он обращается к современникам от имени своего поколения, в судьбе которого черпает истины о Человеке.

«Видимо, каждый неравнодушен к своему поколению и хочет напомнить о нем с ревнивой любовью», — писал Бондарев в статье «Моим читателям» (1975), и вот отсюда-то и ведет начало его путь к литературному творчеству. Не просто наличие тетрадки с несколькими рассказами — у кого таких тетрадок не было, а непреходящее ощущение того, «что возвращаю в жизнь тех, о которых никто ничего не знает и о которых знаю только я, и только я должен, обязан рассказать о них все» (там же) — из сознания этого рождались первые повести о войне — «Батальоны просят огня» (1957) и «Последние залпы» (1959). Тот, кто способен воссоздать события прошлого большой исторической значимости, берет на себя тяжелую ношу гражданской ответственности, ибо становится выразителем народной памяти.

Но если бы одно только это — понимание ответственности перед фронтовым братством — побуждало к писательству бывшего лейтенанта артиллерии Бондарева, демобилизовавшегося из армии в 1945 году после второго ранения (первое — под Сталинградом в 1942 году), мы имели бы в его лице первоклассного писателя-баталиста, выполняющего святой и великий долг. Однако со временем все сильнее будут увлекать Бондарева проблемы еще более масштабные — проблемы «равновесия прекрасного мира».

О философской сущности его таланта не только критики или проницательные читатели — сам писатель «догадался» не сразу. Но «неожиданности», которые, как правило, несет каждая новая веха его творчества — именно от этой, поначалу скорее всего подсознательно почувствованной им своей задачи — осмыслить главные закономерности движения современного мира, места и назначения человека в нем.

Талант и мироощущение Бондарева драматичны, иногда трагичны. Сохранение «равновесия» в мире при стремительности движения процесса общественного развития в наш век не может проходить безболезненно. Родовые муки истории естественны, но при всем том это тяжкие муки. Они-то более всего и занимают писателя, хорошо понимающего, что философия исторического оптимизма отнюдь не исключает признания всех сложностей хода истории и трудности их постижения.

Смелое, даже «своенравное» дарование Бондарева не сразу проявилось в теперешнем его выражении. Вернувшись с войны в Москву (Бондарев родился в 1924 году в уральском городке Орске, в семилетием возрасте переехал с родителями в Москву и с тех пор считает ее своим родным городом), будущий писатель некоторое время учился на курсах шоферов, затем на подготовительном отделении авиационно-технологического института, думал о поступлении во ВГИК и только в 1946 году поступил в Литературный институт им. А. М. Горького, где занимался в семинаре К. Г. Паустовского. Первые его рассказы (они публиковались в периодике и составили сборник «На большой реке», 1953) на фоне написанного позднее воспринимаются лишь талантливой попыткой творчества. В художественном мире Бондарева уровень их оказался несоизмеримым со всем последующим. Они интересны прежде всего как своего рода «заявка на будущее», как свидетельство цельности его творческой личности.

В цитировавшейся выше статье «Моим читателям» писатель вспоминает, каких огромных усилий стоило ему создание первой повести — «Юность командиров» (1952—1955). Усилия эти, как понятно теперь, относились не только к самому процессу работы над ней. Это был момент самоопределения, разведка направления всего своего дальнейшего пути. Смутно брезжившая у начинающего автора догадка о том, что его удел и его успех будут связаны с широкими обобщениями, что его дар есть дар глубинного анализа человеческой души в сочетании с проблемами философского порядка, впервые нашла конкретное выражение в повести «Батальоны просят огня» (1957). Но идейно-образный строй «Юности командиров» тоже примечателен в этом смысле.