Юные орденоносцы

Дождь, начавшийся с вечера, лил не переставая. В придорожной канаве не то чтобы сидеть, стоять невозможно. Командир группы разведчиков посмотрел на часы со светящимся циферблатом и тяжело вздохнул:

— Ночь кончается, а «языка» нет.

— Они тоже не любят такой «потоп», — забасил Фома, самый громадный солдат не только во взводе разведки, но и, пожалуй, во всем полку, — я так понимаю, товарищ сержант, а потому и дрыхнут.

— Во-первых, не бубни, слышно тебя за версту, — шепотом сказал командир, — а, во-вторых, как я учил обращаться, когда мы в разведке?

— Виноват, товарищ Петя.

— Не товарищ, а вообще — Петя. Давай сигнал.

— Кря! Кря! — по-утиному закрякал Фома, приложив к губам внушительной величины кулак.

В темноте послышались шаги. Подошли еще два разведчика.

— Ну, как? — спросил сержант.

— Плохо, — ответил один из них, — на тот берег уже не перебраться, светает. Придется еще ночь караулить.

— Мы уже и сарай подходящий присмотрели, — добавил ефрейтор Левашев. — Пересидеть бы там, а потом под Васильевку, там штаб…

— Ладно, — решительно сказал командир, — пошли…

Ефрейтору Левашеву очень хотелось добраться до Васильевки, где он учительствовал перед войной. Он был уверен, что в знакомом ему селе разведчикам удастся схватить «языка», тем более, по всем данным— там разместился вражеский штаб.

В темноте разведчики подошли к маленькому, покосившемуся сараю.

— Фома, проверь! — приказал сержант. — Мы побудем тут. Если что — сигнал…

Фома осторожно пробрался в сарай, пошарил по углам лучиком фонаря — ни души. Подошел к куче сена, прислушался, оттуда донесся легкий храп. Свалив сено в сторону, разведчик замер от удивления: перед ним лежал немецкий полковник. Навалившись всем телом на спящего человека и закрывая ему рот, Фома пронзительно свистнул. В сарай мигом ворвались разведчики.

— Полковника поймал, — прерывистым шепотом доложил Фома командиру. — Щуплый, но живой. Ишь, брыкается, комар…

Каково же было удивление разведчиков, когда вместо полковника под мундиром оказался мальчишка.

— Ты кто такой? — строго спросил сержант. — Почему здесь?

— А чего вам надо? — слабым голосом огрызнулся мальчишка, — никто я, пустите… — Глаза его бегали, как у затравленного зверька.

Кто-то из разведчиков словно невзначай направил свет фонарика на красную звездочку на пилотке.

— Дяденька! Вы наши? Наши? Ой, мамочка!.. Я Вовка… Понимаете, я тоже наш…

— А это откуда? — спросил сержант, освещая куртку немецкого полковника.

— Вместе с портфелем прихватил, — сознался Володя. — Украл.

— С каким портфелем? — насторожился сержант. — А ну-ка, покажи.

Мальчик разгреб сено и, вытащив оттуда большой желтый портфель, протянул его сержанту.

— Забрался вчера в хату. Думаю: «Охраняется хата, значит, там офицерье живет». А где офицерье — там и пожрать найдешь. Вот и стащил. А что в нем? Ни крошки хлеба. Какая-то исчерканная карандашом карта да сигареты…

Развернув карту, разведчики так и ахнули: перед ними была схема Мелитопольского укрепленного района.

— В каком селе раздобыл? — спросил сержант, заталкивая карту под гимнастерку. — Вспомни-ка.

— В Воскресенске.

— Верно, так я и предполагал. Там штаб корпуса. Итак, братцы, срочно домой!

— А как же я? — сквозь слезы спросил Вовка. — На съедение им?

— Пойдешь с нами, — ответил сержант.

К вечеру разведчики вернулись в свою часть, и сержант доложил подполковнику Лепешкину о результатах разведки.

Вовка слышал, как он четко рапортовал:

— Товарищ гвардии подполковник, разведка из тыла врага возвратилась. Потерь нет. Привели мальчика Владимира Валахова, у которого обнаружена немецкая оперативная карта.

— Давай его сюда! — громко приказал командир полка. — Ух, какой герой! — сказал он, потрепав Володьку за волосы. — Сколько лет?

— Тринадцать.

— Пионер?

— Так точно!

Подполковник внимательно разглядывал карту, хмурился, изредка косился на Володьку и, как бы между прочим, расспрашивал: где жил, кто отец и мать да почему убежал из Васильевки, как удалось украсть портфель.

Мальчишка охотно отвечал, уплетая за обе щеки вкусную кашу из солдатского котелка.

— Ну, а почему ты именно к этому полковнику забрался?

— А, — безнадежно махнул рукой Вовка, — тетка одна виновата. Я искал того, длинного палача, который друга Мишку подстрелил… А тетка говорит, что рядом живет какой-то офицер, всегда с портфелем ходит. Ну, думаю, пырну в брюхо штыком ночью. Штык я в поле нашел. А заодно и портфель стяну… Там должны быть списки людей, которых (угоняют. Надо узнать, куда угнали мать и брата Витьку. — Володя вздохнул. — Ну, а этот… Тьфу! Спит голый, храпит, как лошадь… Пырнуть не успел. Заворочался он.

Быстро сложив карту и сунув ее в планшетку, подполковник улыбнулся.

— Спасибо, сынок! — сказал он и крепко обнял мальчишку. — Карта свежая. А составил ее полковник Фокман. О! Это известный зверь. Мы ему еще «пырнем». — Подполковник вскочил на коня и крикнул — Зачислить мальчишку на все виды довольствия!