Опыт переложения на русский язык священных книг Ветхого Завета проф. П. А. Юнгерова (с греческого текста LXX)

Окончив, с Божиею помощию, перевод всех канонических, пророческих и учительных, ветхозаветных книг, переходим к печатанию перевода остающихся отделов ветхозаветного канона: законоположительных и исторических книг, начиная с Пятикнижия. [2] В виду единства писателя, сходства в греческом и славянском переводах, соединяем в настоящем обозрении все законоположительные книги, под заглавием: Пятикнижие Моисея.

По согласному мнению современных исследователей и свидетельству предания о переводе LXX толковниками «Книги закона», перевод Пятикнижия был предметом особенно тщательной работы LXX толковников. Есть предположение, что некоторые попытки составления перевода Пятикнижия были и ранее LXX и у последних была некоторая подготовка при переводе его. Во всяком случае, перевод Пятикнижия считается и очень изящным, восхваленным александрийскими греками, и очень точным, по буквализму близким к переводу Екклесиаста и Песни Песней. Не имея возможности и времени в деталях заниматься вопросом о качествах перевода LXX на Пятикнижие, ограничимся приведенными мнениями и добавим лишь, что мы не встретили в греческом тексте, при его близости к еврейскому оригиналу, тех странностей, какие отмечали в Екклесиасте и Песни Песней, не нашли и той свободы, какая видна в книге Даниила, и тех уклонений, какими наполнена книга Иова. Свободу переводчика книги Даниила мы заметили только в Вульгате и на нее считаем нужным указать русским богословам, если кому-либо из них доведется заниматься Пятикнижием.

Что касается славянского перевода Пятикнижия, то он вполне сходен с ранее обозренным переводом других ветхозаветных книг. В виду сравнительной гладкости языка греческого перевода и понятности его, славянским переводчикам не было нужды уклоняться от точности оригинала, чтобы делать понятною свою речь. Поэтому славянский перевод отличается лишь обычным «копиизмом», по отношению к греческому тексту, и в то же время удобопонятностию. При обычной близости к александрийскому кодексу в издании Фильда, [3] нельзя не заметить редких уклонений в славянском переводе и к ватиканскому и textus receptus (Быт. 2:5, 5:2, 6:1, 7:8–9, 9:16, 12:6, 18:26, 19:9, 24:56, 25:4, 29:26, 31:50, 33:5, 32:5). Вводятся чтения ватиканского кодекса, не существующие в александрийском кодексе (Исх. 2:19–22, 3:12–14. 16–22, 7:19, 11:10; Втор. 4:21). Опускаются чтения александрийского кодекса (Быт. 27:18–30, 38, 28:2, 31:55, 44:10, 45:1; Исх. 5:2). Но, во всяком случае, в этих уклонениях нет той крайности, которая видна в книге Иова.

О лукиановской рецензии и отношении ее к нашему славянскому переводу, мы имели возможность судить по изданию: [De] Lagarde [P.]. Librorum Veteris Testamenti canonicorum pars prior. Graece. Gottingae. 1883 г., — но не могли заметить особой близости славянского перевода к этой рецензии, какая, напр., отмечена нами в Псалтири к церковному тексту, Екклесиасте к альдинскому изданию. И во всяком случае, не помним ни одного места, где бы чтение слав. перевода имело себе соответствие лишь в этом издании. Чаще всего к лукиановским спискам приближается слав. перевод, где их чтение сходно с ватиканским, александрийским, textus receptus, комплютенским и др. (Быт. 8:2, 9:26, 12:5, 26:25, 39:17, 40:3; Быт. 8:10, 14:20, 18:28, 29:17, 30:14, 31:13, 32:10; Исх. 6:27; Втор. 13:5).

Еврейский текст и его понимание не были неизвестны составителям и редакторам славянского перевода. Можно заметить, что иногда от неясного греческого чтения переводчики намеренно уклонялись к еврейскому тексту и его пониманию. В случае вариантов в греческом тексте славянские переводчики давали часто предпочтение чтению, соответствующему еврейскому тексту (Быт. 9:7, 12:16, 25:4–14, 26:34, 28:6, 35:2–21; Исх. 6:20, 23:3; Лев. 3:8; Числ. 4:13; Втор. 32:52). Иногда и вставляли слова, не имеющиеся в греческих списках, по еврейскому тексту (Быт. 32:16; Исх. 4:6, 9:17) или придавали еврейское значение греческим словам (47, 25). Ставили по еврейскому тексту числа (Числ. 8:26) и падежи (Числ. 15:41).

В произношении собственных имен, при обычной их вариации в списках LXX, славянские переводчики приближаются к Фильдовскому изданию (или Фильд к ним), но иногда также к еврейскому тексту (Исх. 6:4; Числ. 3:17, 4:13 и др.).

В некоторых случаях заметна близость к Вульгате в понимании текста (Быт. 3:16, 15:4–6–10, 32:16, 43:3–16, 44:1; Исх. 7:17, 8:12), дополнениях, часто оскобляемых в печатных изданиях слав. перевода, и в произношении собственных имен. Но все-таки близости, какая видна в книге Иеремии к Вульгате, нет в Пятикнижии. Думаем, и слав. переводчики видели свободу в Вульгате в отношении к священному тексту, какую и мы заметили.