Юморески с Драконами, Ягой и прочим веселым народом

Жутко раздраженный халиф, жутко раздраженно мерил шагами кабинет. Ожидаемый приятный отдых в гареме обернулся диким скандалом, со всеми вытекающими.

А столько надежд было на этот вечер!

И подумаешь! Ну, подарил он вчерашней любимой жене ожерелье, а сегодняшней платок на плечи, так что?! Вопить надо?! Ногами топать?! Драку учинять?! Ну, не успел придворный ювелир ещё одно ожерелье склепать, не успел!

Халиф трагичным жестом схватился за голову. Это ж ему теперь ещё сто двадцать семь ожерелий придется заказывать…

И кто вообще эти гаремы придумал?! А?!

Халиф резким движением выхватил любимый коврик, нажал на правильные лепестки управления, и коврик плавно взмыл вверх, с балкона, унося его от всех этих склок, жен и разбитого вдребезги парадного сервиза.

На сто пятьдесят семь персон, на минуточку! А! Плевать!

Здесь с высоты коврового полета всё это казалось не важным.

И ожерелья, и сервиз, и …Ну, подумаешь, наведут служанки порядок! Выметут все волосы.

Халиф нервно хихикнул. Может быть, даже новый парик соберут. Из того, что соберут.

Вдруг в только, только начинающийся внутренний покой ворвалось нахальное птичье карканье.

Стая птиц совершенно не понимающая ни придворного этикета, ни банального чинопочитания, окружила мирно сидящего в позе лотоса на летящем коврике халифа, почти оглушив его.

Самая наглая подлетела, и что-то очень нелицеприятное каркнула ему в лицо, а затем…

Положила плюшку не слишком приятного аромата прямо на цветы управления!

Коврик резко вырвался из-под контроля, вошел в пике, и начал терять высоту.

Судорожно сжатые пальцы халифа, вцепились в края коврика, гримаса ужаса исказила благообразное лицо, встопорщив всю бороду.

Спустя несколько крайне неприятных минут попыток выровнять полет, халиф начал прощаться с жизнью, и почти потерял сознание.

Коврик, резко снизившись, то есть, упав, брякнулся всем халифом о землю.

Сознание потерялось совсем.

Открыв через некоторое время глаз, один, второй было страшно открывать, халиф увидел громадный, намного больше его собственного глаз напротив.

Второй из-за суженного поля обзора увидеть не удалось.

Глаз недоуменно моргнул. Халиф выпал в обморок обратно.

Очнулся лежа на мягкой лежанке. Осмотрелся. Рядом никого не было. Ощупал себя. Вроде цел. И даже жив.

Послышались гулкие шаги.

В высокие двери помещения вошел…ДРАКОН!!!

Халиф закрыл глаза. Открыл. Дракон стоял на месте. И протягивал ему чашу с чем-то.

–Не бойся, твоё великолепие, – прогудел Дракон, – я тебя спас, есть не собираюсь, – Дракон чуть брезгливо поморщился, – но ты мне теперь должен.

– За что?! – проскрипел умученный гаремными долгами халиф.

– За спасение, неужели не ясно?! – Дракон смотрел на халифа спокойно, но почему-то возражать ему не хотелось, – ты теперь мой личный халиф. Попробуешь поспорить?

– Ай! – слабо отмахнулся рукой халиф, – мне после моего гарема уже ничего не страшно! Знаешь, что они мне учинили?!

– Нет. Расскажешь?

Халиф почувствовал себя лучше, настолько, чтобы начать жаловаться на свою тяжкую долю, в свете жизни с гаремом.

Дракон слушал так внимательно и сочувственно, что халиф рассказал ему всё.

Про склоки жен. Про происки их мам. Ой, да, всё, всё рассказал.

Дракон из мужской солидарности кивал головой, и в нужных местах пускал дым и пар из ноздрей.

Хорошим он оказался парнем!

И головастым.

Потому и вопрос он задал правильный:

– А чего ты всё это терпишь? Почему не оставишь себе одну жену?

– Да как же выбрать?! – возразил халиф, – у пятой мне глаза нравятся, с сто двадцать седьмой такая талия, у пятьдесят шестой то, что ниже талии…. А знаешь, как седьмая поет?!

Дракон покачал головой. И продолжил слушать.

Спустя пару часов исповеди халифа, Дракон предложил ему такое, что у халифа аж настроение поднялось!

Наутро в гареме, дивно встревоженном вчерашним исчезновением их господина, и не до конца выясненным обстоятельством главенства и любимости, появился гонец.

Мужского пола. Но пернатый.

Птиц прилетел. Дракон наложил на ту стаю епитимью с отработкой.

Птиц каркнул, перепугав жен, и выплюнул свиток.

Старшая жена подскочила к свитку, развернула и начала читать:

«Милые мои жены, настоящим извещаю вас, что я имею быть похищен Драконом. Исходя из чего нуждаюсь в спасении.

Та из вас, что меня спасет, станет моей любимой и единственной женой.

Остальным будет дано выходное пособие и право свободного выбора судьбы и мужа.

НЕ МЕНЯ!

За сим подписываюсь. Пока ещё ваш муж, халиф, пленник. Личный халиф самого Дракона!»

Молчание в гареме пугает больше всяких склок.

И правильно. Потому что, когда оно взрывается. Ой…лучше быть подальше.

Из всей толпы жен спасать халифа вызвались только семь.

Остальные побежали получать пособие и паспорта.

Инициативная группа, сплоченная решимостью спасти своего господина, и несколько разобщенная желанием стать той самой, единственной и неповторимой, сошлась на совещание.

Первым решением было сразить Дракона своей красотой.