Язык чар

Голоса в гостиной звучали все громче, а потом мужской вдруг сорвался на крик. Крик такой грозный и пугающий, что Гвен выскользнула из-под одеяла и перебралась к сестре. Руби не спала. Глаза ее блестели от просачивающегося из-под двери света.

– Скоро кончится, – прошептала Руби.

– Кто это? – У Глории никогда не бывало меньше двух дружков, и к тому же к ней постоянно приходили погадать на картах. Гвен почувствовала, как Руби пожала плечами.

Теперь и Глория подняла голос. Похоже, кто-то рассердил ее по-настоящему. Гвен съежилась и сползла с головой под одеяло.

Шум и крики выплеснулись в коридор.

– Расскажи мне сказку, – попросила Руби.

Гвен вытянула ноги, отгородилась от сердитых голосов и ненадолго задумалась.

– Давным-давно жили-были две сестры, Роза Красная и Роза Белая. И вот шли они однажды через густой лес…

– Не эту, – перебила ее Руби. – Другую, где принц. Где красивый принц. И где много-много денег.

Грохнула передняя дверь.

– В моей сказке есть принц, – возразила Гвен, и сквозь страх пробилось раздражение. Руби вечно на что-то жаловалась.

– В ней есть медведь.

– Который превращается в принца.

Дверь в спальню открылась.

– Девочки?

В проеме появилась Глория. Лицо ее оставалось в тени.

– Вам придется встать.

– Я устала, – пожаловалась Руби.

– Знаю, и мне очень жаль. – По тону ее голоса поверить в это было трудно. Глория никогда ни о чем не жалела. – Мы переезжаем. Соберите вещи. И ничего не оставляйте…

– …потому что мы никогда не оглядываемся, – закончили за нее Гвен и Руби. – Мы знаем.

Гвен Харпер выросла в твердом убеждении, что в жизни у всего есть пара. У каждой монеты две стороны, в каждом человеке живет ангел и демон, и все живое движется к смерти. Никакой хорошей стороны в возвращении в Пендлфорд Гвен вообразить не могла, но, поскольку выбирать не приходилось, надеялась, что Глория права в своих рассуждениях насчет «светлого и темного». Она въехала на холм, и Пендлфорд раскинулся перед ней. Расположившийся в долине городок лежал, казалось, в чаше двух гигантских зеленых ладоней, и каменные постройки отливали мягким блеском в свете зимнего солнца. Протекавшая через центр темная река напоминала червя в яблоке.

Гвен миновала указатель с выполненной изящными черными буквами надписью «Пендлфорд. Ярмарочный город» и еще один, поменьше и желтый, который гласил: «Британия в цвету». Перед ним болтались на веревочке несколько поломанных с виду кукол, длинные волосы которых были связаны одним большим узлом. Гвен даже притормозила, чтобы взглянуть повнимательнее на жутковатые лица с застывшими мертвыми глазами и розовыми ртами, о которых говорят губки бантиком.

Она поежилась, стараясь не думать ни о чем ломаном и мертвом, а еще о ледяной воде в реке. В двигателе ее «Ниссана» что-то треснуло. Симпатический нерв, решила Гвен и ободряюще похлопала машину по приборной доске.

– Не тревожься. Мы здесь не задержимся.

Она взглянула на лежащие на пассажирском кресле документы, согласно которым ситуация выглядела иначе, но настроиться на беспокойный лад мысли не успели – ей открылся вид на Пендлфорд. Странно, но город выглядел точь-в-точь таким, каким оставался в памяти все тринадцать лет, с тех пор как Гвен уехала отсюда.

Она глубоко вдохнула – раз и еще раз, – постаравшись унять разогнавшееся сердце. Причин для паники не было. Ее мать находилась сейчас на другом краю света, а от Бата, где осталась ее вечно недовольная сестрица, Пендлфорд отделяли целых восемь миль. Перекричать такое расстояние не могла даже Руби.

Проезжая через городской центр, мимо выстроившихся рядами вилл в эдвардианском стиле с выполненными со вкусом табличками «ночлег и завтрак», Гвен обратилась к логике. В доме двоюродной бабушки, Айрис, она проведет только одну ночь. Примет ванну. Как следует выспится, а уж потом, утром, отправится в адвокатскую контору и отыщет какой-нибудь способ обойти дурацкое условие насчет невозможности продажи дома в течение шести месяцев. И затем – пока, Пендлфорд.

Ведя с собой эту успокоительную беседу, Гвен продолжала путь. Один нервный момент она пережила, когда вообразила, что видит Кэма, и едва не выехала на тротуар. Это был высокий мужчина с взлохмаченными темными волосами, но, проскочив мимо и взглянув в зеркало заднего вида, Гвен поняла, что ошиблась. Чуть было не выпрыгнувшее из груди сердце вернулось на место. Кэмерона Лэнга здесь давно уже нет, заверила себя Гвен. Скорее всего, он в Лондоне. Или в тюрьме.