Ярослав Домбровский

Рассказывая о своем герое, я пользовался только фактами, зафиксированными в таких источниках, которые воссоздают максимально близкий к действительности облик исторических событий и воспроизводят подлинный аромат эпохи. Мне хотелось, чтобы его жизнеописание складывалось главным образом из подлинных документов того времени, о котором идет речь, из писем и мемуаров тех лиц, которые были участниками или свидетелями событий. В книге нет ни одной созданной воображением ситуации, ни одной выдуманной детали, ни одного сочиненного мной диалога.

Герой книги — человек по-настоящему замечательный, имевший очень интересную и поучительную судьбу. Этот человек обладал цельной натурой и блестящими разносторонними способностями. Его жизненный путь является единственным в своем роде сплавом редкого по постоянству, целеустремленности и самоотверженности служения высоким идеям с такими головокружительно смелыми поступками, которые возможны, казалось бы, лишь в приключенческих романах У меня не было нужды подхлестывать развитие сюжета или драматизировать изложение, так как в повествовании и без того достаточно боевых схваток и острых политических дискуссий, опасных конспиративных поездок и тайных сходок революционеров, длившейся месяцами «игры в прятки» с полицейскими ищейками и изнурительной борьбы против самых искусных царских следователей, удачных и неудачных побегов из тюрьмы или из ссылки.

В этом смысле мне было легко. Что касается затруднений, то они были связаны либо с излишком, либо с нехваткой материала для той мозаики, с помощью которой создавался портрет героя. Имеющиеся источники распределяются, к сожалению, очень неравномерно, и нужного материала сохранилось местами гораздо больше, чем может вместить текст, а местами — значительно меньше, чем необходимо для полной ясности изображения. Однако мне кажется все-таки, что в целом материала хватило и портрет получился. Впрочем, об этом лучше судить читателю.

Следуя укоренившейся традиции, можно было бы во имя занимательности начать книгу с какого-нибудь из многочисленных приключений Домбровского, а потом посредством более или менее искусной реминисценции возвратиться к предшествующему периоду. Но каждый человек начинает совершать подвиги только после того, как появится на свет и пройдет через несмышленый детский возраст. Поэтому мы лучше не будем нарушать естественного хода событий.

Ярослав Домбровский родился в городе Житомире в 1836 году. Его отец Виктор Домбровский был архивариусом в губернском дворянском собрании и к концу жизни имел очень небольшой чин титулярного советника. Он происходил из шляхетского рода, переселившегося на Украину из центральной части Польши, Семья, к которой принадлежал Виктор Домбровский, имела довольно древнюю генеалогию и замысловатый герб, но существовала на то, что могли заработать ее члены. Мать Ярослава — Софья — происходила из полонизовавшейся и обедневшей ветви курляндских дворян Фалькенгагенов-Залеских. Некоторое состояние и известность приобрел лишь ее брат Петр, который, окончив Кременецкий лицей, начал было чиновничью карьеру в Петербурге, но после польского восстания 1830–1831 годов эмигрировал и жил в Лондоне, Париже, Берлине, Дрездене, занимаясь научными, издательскими и коммерческими делами.

Вот, собственно, и все, что мы знаем о раннем детстве и происхождении Домбровского. Неизвестен точно даже день его рождения: текста метрической записи пока обнаружить не удалось, а имеющиеся источники разноречивы. В литературе чаще всего приводится дата — 13 ноября, она представляется в настоящее время наиболее обоснованной.

Тем, кто знает теперешний Житомир — благоустроенный город Советской Украины с населением около 120 тысяч человек, с развитой промышленностью, многочисленными учреждениями культуры и учебными заведениями, — трудно представить, каким он был полтора столетия назад. Прежними остались, пожалуй, одни живописные обрывы и скалы на берегах Тетерева и Каменки, у слияния которых еще в IX веке был основан город, да считанное число старых построек, являющихся памятниками архитектуры и поэтому бережно сохраняемых житомирцами. Все же остальное стало совершенно иным.