Мой янтарный отпуск, или Как все перепутать и найти любовь

Эльвина

– Эля, ты же, как стухшая селедка на столе, где есть водка! Сплошное разочарование. Такая яркая внешность, и такой отмороженный темперамент! Ты же бревно. Хуже монашки. Миссионерская позиция и никакой фантазии или инициативы.

Я с трудом сглотнула, ком обиды застрял в горле. Кирилл был моим первым во всех смыслах. Если бы я знала, какую инициативу проявить – я бы обязательно проявила. Мне и самой наши близости особого удовольствия не приносили. Захотелось уколоть в ответ, причинить боль, но мой голос показался жалким даже для меня:

– Кир, я постараюсь что-то с этим сделать. Обещаю…

– Поздно. Я все решил, улетаю завтра на Мальдивы с Вероникой!

– С этой твоей коллегой, которая вечно крутилась возле тебя?! – возмутилась я.

– Да!

– А как же свадьба? Кир, это наше свадебное путешествие! Как ты можешь?! – я больше не старалась сдерживать слезы.

Для меня это было предательство. Боль в груди не давала вздохнуть. Мы встречались с одиннадцатого класса. Я была уверена, что Кир – моя единственная, та самая любовь.

– Я решил, что мне рано жениться. А с Вики мы отлично проведем время.

– Неужели тебе нравится эта шлюха с губами-колбасками и плечами, как у тяжелоатлета?

– У нее прекрасная спортивная фигура! А вот тебе не помешали бы тренировки, посмотри на свои ягодичные мышцы! Они раздались вширь, как у рожавшей бабы. А тебе всего двадцать три. Займись уже спортом. Прощай.

Кир встал и своей бодрой пружинистой походкой пошел прочь. Я смотрела на его шикарные плечи и задницу и с трудом сдерживала желание запульнуть в него чем-нибудь тяжелым, плетеным креслом, например. Но на летней террасе любимого кафе на набережной Великой было слишком много людей. Я все-таки вот уже год работаю учителем начальных классов и вынуждена была держать лицо. Моя репутация должна быть безупречна.

Кир же всегда обожал заниматься своим телом, любовался им, пестовал. Меня ему тоже удалось подсадить на правильное питание и здоровый образ жизни: никаких сигарет, алкоголя и фастфуда. За это я всегда буду ему благодарна, даже несмотря на то, что он оказался слепым бараном!

Что теперь делать? Завтра ровно в одиннадцать нас будут ждать в ЗАГСе гости. Мы хотели расписаться, отпраздновать там же за легким фуршетом с родственниками и близкими друзьями это событие, а потом улететь на Мальдивы. Путевку купил Кирилл. В отличие от меня, он не пошел за высшим образованием, быстро отучился на фитнес-инструктора и давно прекрасно зарабатывал. Еще и выглядел, как Аполлон. На него девицы всех возрастов вешались гроздьями, но я всегда ему доверяла. Дура!

Как-то добралась до дома, мысли путались. Но главный вопрос, звучащий набатом в голове, был:

«Что теперь делать?»

Мама напевала что-то себе под нос, судя по запаху, готовила пирожки, ее фирменные, с ряпушкой.

– Эльвина, доченька, это ты?

Мама утверждала, что сама придумала это странное имя, сократив Мальвину. Я же всегда стеснялась его, слишком пафосное оно было, особенно для девчонки без отца. Как я ни пытала маму в детстве, она так мне ничего про него и не рассказала. В свидетельстве о рождении у меня в графе «отец» стоял прочерк, и отчества не было. Теперь и жениха не стало. Если бы не мой дядя Дима, то я бы решила, что проклята на жизнь без мужчин.

Я честно хотела ответить маме, что это я вернулась, и пойти в свою комнату поплакать, но слезы, душившие меня последние полчаса, пока я добиралась до своей берлоги, прорвали плотину самоконтроля и хлынули по щекам. Я зажала рот ладонью, чтобы мама не услышала моих рыданий, и кинулась к себе.

Хозяюшка еще какое-то время погремела на кухне противнем, а потом наведалась ко мне, чтобы выяснить, почему ее дочь проявила непочтение и даже не поздоровалась с матерью. Примерно такую речь я услышала, когда она входила ко мне, я только зарылась поглубже в одеяло и подушки. Но скрыть вздрагивающие плечи не удалось. Мама тут же встревоженно упала рядом и принялась выковыривать меня из гнездышка кровати.

– Милая, Эльвиночка, что случилось? Мы во всем разберемся. Только скажи, кто тебя обидел!

Мама всегда меня защищала. Рядом с ней я никогда не чувствовала себя одинокой и брошенной, а ведь мой отец, по всей видимости, именно так и поступил.

– Он назвал меня скисшей селедкой и бросил. Свадьбы не будет… Он едет на Мальдивы с тренершей из своего клуба, с этой шваброй Вероникой, – выла я, выплескивая обиды. Ведь не зря говорят, что горе, разделенное с другим, уменьшается вдвое, а радость увеличивается.

Мама погладила меня по головке и серьезно сказала:

– Кирилл твой идиот. Он еще пожалеет. Ты умная, интересная девушка, с тобой всегда есть о чем поговорить, а с этой девицей – только полежать не скучно.

– Зато со мной лежать скучно! Он сказал, что я бревно… – выла я.