Ян Гус

Книга М. В. Кратохвила посвящена жизни, деятельности и борьбе великого чешского реформатора магистра Яна Гуса.

Верный сын своего народа, неустрашимый защитник правды, мужественный борец, идей и принципов которого не могли сломить ни гонения, ни тюрьма, ни мученическая смерть, Ян Гус принадлежит к числу тех исторических деятелей, чьи светлые образы навсегда сохранятся в памяти человечества.

Имя Гуса хорошо знакомо советскому читателю. За последние годы нашими издательствами был выпущен ряд популярных работ — оригинальных и переводных, посвященных гуситскому революционному движению в целом[1]; все эти работы определенное место уделяют и бессмертному предтече героической борьбы, ее фактическому основоположнику и зачинателю Гусу.

Предлагаемая книга носит иной характер. Ее автор, современный чешский писатель и историк Милош Вацлав Кратохвил, касается проблемы гуситских войн лишь в самой незначительной мере. Его труд — это прежде всего биография Гуса, изложение и оценка его дел и идей. Надо отдать должное автору: несмотря на сравнительно небольшой объем книги, он сумел создать цельный, запоминающийся образ своего героя. Без сомнения, удачен и ряд других, часто попутных и всегда предельно сжатых, но красочных характеристик, таких, как описание Праги или Констанца, как тонкий психологический портрет предателя Штепана Палеча и др. М. Кратохвил прекрасно знает описываемую им эпоху и хорошо владеет существом предмета.

Однако обилие церковного, теологического материала, который в значительной части дается по первоисточникам, несколько затрудняет восприятие ряда мест книги неподготовленным читателем. Советский читатель крайне далек от религиозной догматики средневековья и проблем, связанных с нею. Поэтому, прежде чем приступить к чтению книги Кратохвила, он будет неизбежно нуждаться в пояснениях. Попытаемся дать самые главные из них.

Характеризуя роль католической церкви в средние века, Ф. Энгельс указывал, что она «являлась наивысшим обобщением и санкцией существующего феодального строя»[2].

Возглавляемая римским папой, церковь как организация мало чем отличалась от светского феодального общества. Она была крупнейшим землевладельцем и эксплуатировала в своих поместьях крепостных крестьян точно теми же методами, как и любой светский феодал.

Но церковь была не просто феодальной организацией. Она утверждала — и это главное — феодальную идеологию, то есть те взгляды и понятия, которые оправдывали классовое неравенство и жестокую крепостническую эксплуатацию.

Католические попы внушали своим прихожанам, что все существующее угодно богу, что надо терпеть многообразные формы принуждения, уплачивать все полагавшиеся налоги и выполнять установленные повинности. Всякое недовольство, всякий ропот, уверяли попы, является не только бунтом против господина, но и бунтом против бога; а кто восстает против бога, того ждет страшное наказание в земной жизни и вечные муки ада в загробной.

Для того чтобы внушить угнетенному народу подобные мысли, католическая церковь с успехом использовала самые различные средства. Громады готических соборов с мрачными сводами и тусклыми цветными стеклами, торжественная служба, сопровождаемая своеобразными театральными представлениями, рисующими картины рая, ада и т. п., — все это должно было беспрестанно подавлять мысль и волю верующего. Но главное оружие, которым оперировала церковь, представляли так называемые таинства, особые магические обряды, главным из которых было таинство причастия.

Причастием назывались особые пресные лепешки (облатки), которые священник давал верующему после исповеди в «грехах». Облатка, символизировавшая «плоть Христову», являлась как бы волшебным лекарством, принимая которое человек получал «божественную благодать», дававшую ему силу противиться греху и совершать добрые дела, что, в свою очередь, обеспечивало душе верующего райское блаженство в загробном мире.

Католические попы давали причастие только тому, кто был верным сыном церкви и послушным исполнителем воли своих господ.

Кроме того, чтобы выделить роль и значение самой «матери церкви», попы установили порядок, согласно которому причастие давалось церковникам и мирянам не в одинаковой форме: если миряне получали «благодать» лишь в виде хлеба («плоти Христовой»), то духовенство причащалось хлебом и вином («плотью и кровью Христовой»).