Яма

Науке известны некоторые феномены, которым надлежит пребывать в вечности или, по крайней мере, в очень большом промежутке времени. Это, к примеру, черные дыры, пульсары, звезды, наконец – сама безликая пустота космоса. Совсем недавно (по космическим меркам) к братству таких феноменов примкнула и большая Яма, что удобно расположилась на повороте от улицы Гамарника в дворовую территорию.

Конечно, здесь, в приведенном выше тексте, есть на счет этой Ямы некие перегибы. На самом деле среди инженеров и прочих технически образованных людей данные повреждения дорожного покрытия принято называть выбоинами. Но никому из жителей, как близлежащих домов, так и самого городка NN, встречавших Яму на своем пути, назвать ее выбоиной в голову не приходило. Яма как есть. Пусть неглубокая, сантиметров в 15, зато длинная и широкая. Шириной она была во весь проезд, а длина ее, по некоторым данным, доходила до шести метров.

История появления Ямы туманна и накрепко связана с перипетиями истории самого городка, на чьем теле она изволила обозначиться. Не будучи особо осведомлены, позволим себе обратиться к помощи одного известного столичного журналиста, посетившего как-то NN в середине нулевых годов двадцать первого века и написавшего очерк.

Журналист этот был в свое время до того известен, что сделался завсегдатаем многих политических и прочих юмористических шоу на каналах центрального телевидения. И в этом ему не мешал ни алкоголизм, ни слабость к наркотикам, ни приверженность к сексуальным меньшинствам. Впрочем, нет смысла уделять слишком много внимания самой персоне этого человека, нас больше интересует его описание NN. Лицо он здесь явно незаинтересованное, стало быть, взгляд его должен быть объективен, насколько это возможно. Добавим, однако, во избежание кривотолков, что человек этот был ярым москвофилом, можно сказать даже махровым блюстителем верховенства столицы во всех абсолютно сферах и отраслях страны, посему на все прочие города смотрел он, конечно, сверху вниз.

Однако, отрывки из его очерка: «… проводник разбудила меня, сказав, что мы на месте и надо выходить. Посмотрев в окно, за которым было неприветливое серое небо, и сплошь такие же здания и лица, я понял, что вообще-то не очень выходить-то и хочется…».

Далее все в таком духе. Журналист, не особо стесняясь в выражениях, описывает довольно подробно весь проведенный в NN день. Он неустанно напоминает своим несчастным читателям о видах городка и о его людях, вызывающих у него то отвращение, то тошноту, то даже рвоту. Конечно, истинные причины его плохого самочувствия были в жутком похмелье, но он все валил на ни в чем, кроме своего уродства, не повинный NN.

Цитируем далее: «…я ехал по проспекту Ленина – главной улице города (с позволения сказать), и меня не оставляло чувство, что я будто перенесся в прошлое. Конечно, не во времена того самого кровавого вождя маргиналов, но лет на пятьдесят назад точно. На меня с болью и ненавистью глядели с обеих сторон проспекта руины погибшей некогда цивилизации. Да, конечно, дома стояли целые, но их вид вкупе с видом разбитых дорог, всюду разбросанного мусора и суровым видом неряшливых аборигенов, наводил тоску, подобную той, что испытаешь лишь пред видом разрушенного бомбежками города…».

Здесь стоит заметить, что если игнорировать в повествовании налет столичного апломба, то в целом описание близко к истине: городок, как выяснится позже, и вправду сер и уныл.