Ягодка

Быль ли небыль ли, но только было это взаправду.

Близ одного русского селения однажды собирали три брата грибы на опушке леса.

Вдруг обернулся старший брат на звук хруста и увидел на кромке леса лохматое чудище с палкой в лапах, испугался сам, побежал и братьям крикнул бежать. Обернулся средний брат на то, что испугало старшего брата. И увидел, как что-то грязное лохматое с оружием в лапах приближается к нему со стороны леса, и пустился наутек, уронив корзинку с собранными грибами. Обернулся младший брат и увидел бледного старика в лохмотьях с мольбертом и чемоданчиком в руках стоящего рядом с ним.

— Кто Вы дедушка? — спросил паренек.

— Я художник, — ответил старик.

У страха глаза велики — верно говорят. Но стоит подпустить то, что пугает поближе и страшные очертания приобретают четкие контуры понятного. А то, что понятно и объяснимо пугать не может.

Младший брат пожалел старика и пригласил в гости в дом к своему деду, тут недалеко, у которого и гостили братья. Старый художник согласился, ведь и сам он из этих мест, его дом тоже поблизости.

— Эта тропа мне знакома, — сказал старичок.

— Это к дому деда тропа, — ответил парень и они продолжили путь.

— Ну вот, мы пришли. Заходите в дом, — пригласил парень гостя, открывая калитку.

— Но это же мой дом, — удивился старый художник.

Только парень, ставя на завалинку корзинки с грибами не расслышал его слов.

Когда путники вошли в дом, то старшие братья и дед уже сидели за столом, решая кто пойдет на поиски младшего брата. Как они обрадовались, увидев его живым и невредимым. Но еще больше удивился их дедушка, признав в лохматом госте своего младшего брата-художника.

— Это невозможно! Иван, ты?! — вскрикнул он от удивления и радости, вставая с лавочки, опираясь на ивовый прут.

— Это невозможно! Что случилось с тобой, брат Федор? Ты так быстро постарел? — не менее удивлен был гость.

— Мы искали тебя более десяти лет, когда ты пропал, а потом смирились. Подумали, что ты сгинул в лесу по воле нечисти. Но вот он ты стоишь теперь передо мой спустя целых шестьдесят лет, — и дед обнял потерянного навсегда как считалось брата.

— Да, что ты Федор, меня всего шесть дней не было! — ответил тот.

— Эй, нет, брат. Не было тебя шестьдесят лет, мне уж восемьдесят стукнуло. Аль не видишь сам как я постарел? И матушки с батюшкой наших нет давно, да и жинка не дожила до этого светлого дня. А это уже мои внуки из города погостить да грибов пособирать приехали. Да взгляни ты в зеркало и увидишь сам — предложил дед Федор.

И старый художник отставил свой чемоданчик с красками и мольберт в сторону, заглянул в зеркало.

— Ой и обманула она меня, обманула! — затряс головой и запричитал он.

Мальчишки сидели, не шелохнувшись на лавке, не понимая, что происходит и как этот старик может быть их пропавшим без вести несколько десятилетий назад родственником. Только младший брат осмелился.

— Кто Она, дедушка? — спросил малец.

— Ягодка, прекрасная Ягодка, ой да, и коварная Яга, она это, все она, — и рассказал дед Иван свою историю.

Поведал Иван как в восемнадцать лет по заданию из художественной школы, где он учился, отправился на планер, рисовать природу. Ходить далеко не пришлось, жили они у самого леса на опушке. Вот он и встал, как любил, пораньше на рассвете, выпил молока и отведал хлеба, что матушка уже напечь успела. Помахал рукой отцу с братом, которые сено на просушку раскидывали. Взял кисти, краски, несколько готовых холстов, мольберт и пошел писать природу.

Утреннее солнце запечатлеть ему хотелось играющим на листьях деревьев.

Но только запечатлел он совсем другое на своих полотнах.

Постепенно Иван уходил все глубже в лес, словно сила какая-то вела его. Звала идти глубже в чащу. Шел и шел он и, наконец, остановился перед странным домом в самой чаще леса у болота. Вдруг выскочила из двери на него страшная старуха и завизжала. А деревья словно обступили его и все завертелось вокруг.

Так Иван потерял сознание, а очнулся уже в доме этой старухи. Неопрятного вида ветхий деревянный домишко. Везде была пыль да грязь. Паутина и сушеные конечности животных. Не иначе как дом ведьмы.

Тут на грудь к нему прыгнул черный кот и произнес человеческим голосом слова.

— Попался ты голубчик, съест тебя Яга, вон уже и хворост приготовила, и печь затопила, — Ивану показалось, что кот усмехается в свои длинные усы.

Но Иван не подал вида, что боится, а стал думать, как Ягу провести и живым отсюда убраться. Долго думать не пришлось, решение само собой нашлось.

— Что это у тебя, молодец, никак на дрова сгодится? — спросила визгливым голосом старуха, подкидывая хворосту в печь и указывая скрюченным пальцем на мольберт.

— Я художник, бабушка, картины рисую, затем и здесь, — как можно более спокойно ответил Иван, стараясь не выдать свой страх.

— Картины, говоришь, рисуешь…А меня нарисуешь? — спросила Яга, заинтересовавшись умением гостя.

— Да, бабушка, нарисую, если есть меня не станешь, — ответным предложением смекнул Иван и принялся было доставать краски, но Яга костлявой рукой его остановила.