Ядовитая кровь

Машину опять бросило к обочине. Олег Столяров руль снова удержал и в который раз выматерился. Ругаться он любил и умел, чем приводил в неописуемый восторг немецкого журналиста Курта Мюллера и переводчика из местных, отзывавшегося то ли на фамилию, то ли на имя — Джоко.

Влад Гетьман вообще полагал, что Джоко — это бандитская кличка, слишком уж ярко, даже для здешних колоритных мест, выглядел переводчик. Но немец выбрал его. Как, собственно, и Гетьмана со Столяровым себе в сопровождение.

В случае с Джоко выбор был понятен: семнадцатилетний пацан живо болтал на русском и достаточно уверенно — на немецком. А вот украинских полицейских Мюллер выбирал чисто из вредности, как сообщил утром Гетьману Столяров.

— Слышал, сволочь, как мы вчера после ужина разговаривали, — уверенно сказал Олежка. — И русский язык он, фашист немецкий, знает будь здоров. Все просек. И теперь решил отомстить. А у меня такие планы были на воскресенье...

Влад не стал возражать или пытаться разубедить напарника. Выезд в воскресенье — так в воскресенье. Все равно делать нечего, кроме как напиться или отправиться играть в карты к полякам. По девочкам ходить — себе дороже.

Мусульмане запросто могли отрезать если не голову, то чего пониже за своих, да и местные славяне, православные, уже который век жили по законам гор и не собирались смягчать свои нравы.

Влад вообще старался не спорить по мелочам. И когда немецкий корреспондент, загорелый жилистый мужик лет пятидесяти, стал рассказывать, как его папа, оберштурмфюрер СС в сорок первом — сорок втором развлекался в Харькове, Влад просто молча вышел из столовой.

Немец что-то спросил у Джоко. Тот ответил и засмеялся.

— Чего это он там? — поинтересовался Олежка.

— Спрашивает — опасная дорога или нет. Я сказал, что пока за рулем ты — опасная.

Машина снова вильнула, левое переднее колесо прошло в нескольких сантиметрах от обрыва, вниз полетели мелкие камни.

Немец произнес фразу, из которой Олежка смог выловить «Шумахер» и «нихт».

— Это он про меня? — спросил Олежка.

— Да, — подтвердил Джоко. — Не Шумахер ты, говорит.

— Ага, — кивнул Столяров. — Водитель из меня — не очень. А вот мой дед, тот — да! Тот был водителем от бога. Член команды, занявшей в европейском автопробеге Прохоровка — Берлин второе место. Первыми — да, первыми туда прибежали немцы вместе с папашей журналиста. Дед говорил, что не всегда даже догнать получалось.

Джоко хихикнул и быстро, захлебываясь от восторга и предвкушения ссоры, стал переводить.

Влад тяжело вздохнул — глупые разговоры с неумными иностранцами не могут привести ни к чему, кроме как к общему раздражению и желанию настучать в лицо собеседнику.

А может, и впрямь — вывести потомка оккупанта из машины и расстрелять к чертовой матери. Потом, правда, хлопот не оберешься, отчеты писать с рапортами, кто в спокойном районе мог их обстрелять, почему немца выцелили, а не их, в форме.

Ну, и от Джоко потом не отвяжешься, мешать расстрелу он не будет, но кровь по капле выпьет, до последнего евроцента.

— Олег, он говорит, что его отец, наверное, не встречался с твоим дедом, иначе ты бы не родился! — крикнул Джоко с заднего сиденья и хлопнул Столярова по плечу. — Я бы за такое в глаз дал. А ты?

Олег промолчал. Дорога стала еще хуже, машина правым бортом несколько раз царапнула скалу, слева открывался потрясающий вид на пропасть.

— Еще немного, — сообщил Джоко. — Вот по такой дороге еще два или, может, три километра, потом будет ровнее.

— Какого черта ее не ремонтируют? — пробормотал Столяров. — Это ж смертоубийство сюда ехать. Как они товары и еду возят?

— Еду — на осликах, товары — на осликах, сюда даже пушки на осликах возили, — охотно пояснил Джоко. — В ущелье никогда власть снизу не признавали. На этой вот дороге столько народу убили — тысячи. Турков убивали, австрийцев убивали, немцев — много убивали. Снайпер с той стороны или пулемет.

Немец снова что-то спросил.

— Спросил, нет ли тут снайперов сейчас, — пояснил Джоко, ответив журналисту на немецком. — Я сказал, что лучший снайпер в этих местах я, но я в машине, и стрелять со скал некому...

— Ты бы рот закрыл, — посоветовал Влад. — Муха влетит.

— Не влетит, я каждую муху вижу...

— Замолкни, мелкий! — повысил голос Гетьман. — Сейчас к свиньям собачьим высажу из машины.

— О! — закричал в восторге Джоко. — Владо — суеверный! Владо не любит это... сглазить.

Влад тяжело вздохнул и указал вперед:

— Олежек, вон там, где расширение, притормозишь, я осуществлю свою непосредственную угрозу.

— А немца? — оживился Олег.

— А немца с собой возьмем. Немецкая общественность жаждет узнать, как тут живут аборигены.

— Жаль...

Дорога, наконец, стала шире, справа открылся небольшой карман в скале.

— Вот тут? — уточнил Олег.

— Тут, — подтвердил Влад.