Я выбираю…любовь!

Я выбираю… любовь!

Ты оглянулась по сторонам,

В надежде увидеть знакомые лица.

Металась по разным углам,

Пытаясь выбежать из зверинца.

Молилась… Солила лицо слезами.

Падала… Вновь поднималась.

Вместе со мной или порознь,

Но, поверь, твоя боль оправдалась…

Всеволод Яворский

– Не надо ему звонить, Рома! Уже третий час ночи. Ты пьян. Не будоражь его! Ситуация не стоит выеденного яйца. Все завтра. Завтра! – Ольга потянулась к мужу и поцеловала в щеку, отодвигая телефон от его уха.

И тут внезапно почувствовала удар в грудь, потом в живот. Она не понимала, что это! И вдруг, увидела перекосившееся лицо мужа и занесенный кулак над ее лицом. «Этого не может быть!» – пронеслось в голове.– «Он не может!» Она инстинктивно увернулась, удар прошел мимо.

– Не лезь под руку!!! Сколько раз я говорил тебе!!! – пьяным голосом заорал муж.

Она почувствовала его руки на своей шее. Он тряс ее изо всех сил, ударяя головой о бетонную стену, но боли она не чувствовала. Ольга не понимала происходящего с ней, но его злобно-перекошенное лицо и удары возвращали ее в реальность. Она схватилась за его рубашку и с силой рванула на себя, почувствовала толчок и еще удар. А потом он бил ногами наотмашь куда придется. А она? Она уже была на полу вместе с клочком его рубахи. Быстро вскочив, до конца не осознавая происходящее, она инстинктивно влепила кулаком ему в челюсть.

Какая-то неудержимая ярость накатилась на нее – перед ней был враг, пытающийся ее унизить, уничтожить! Держи! Еще удар в его сторону! Он опустил руки, встряхнулся. Она должна остановить драку! Но в голове уже назойливо билась мысль – ЭТО произошло с ней! То, чего она опасалась больше всего в этой жизни, произошло с ней! Это… конец!

Только тут она услышала голос сына. Ольга бросила на пол клок рубахи, и первая вышла из комнаты. На нее смотрели два ошеломленных глаза ее восьмилетнего ребенка. Стыд, позор, унижение, ярость – все перемешалось воедино.

– Пошел вон, – обернувшись, глухо произнесла она. – Ты мне больше никто!

Она обессиленно села на стул и уставилась в поверхность стола. Сын подбежал к ней и обнял, спрятав голову в плечо. Тело его вздрагивало от рыданий.

Она гладила его по голове и машинально шептала:

– Тихо, тихо… Все хорошо… Все хорошо, Мишка… Мы с тобой сильные… Мы справимся…Тихо, тихо…

Роман, шатаясь, вышел из комнаты и встал перед ней на колени:

– Не зн-а-аю, как это по-о-лучи-и-лось. Про-о-с-сти меня. Это вс-е-е вод-ка…

– Пошел вон, – прошипела Ольга. – Я не хочу тебя видеть!

– Сын-о-очек, ид-д-и ко мне, – потянулся он к сыну. – Я не хо-о-тел… Прост-ти-ите меня.

– Я ненавижу тебя! – в голос зарыдал Мишка. – Я ненавижу тебя… Я не хочу такого отца, как ты!

Ольга крепко прижала сына к себе:

– Тихо, тихо… Все хорошо… Тихо, тихо.., – повторяла она, как заколдованная.

Она услышала, как захлопнулась входная дверь. В голове пронеслась мысль:

«Он же пьяный. Может вернуть, дождаться утра? Нет… Ничего не хочу. Мне все равно…»

****

«Я не узнаю себя!!! Столько лет жить и прощать ложь, подлость, предательство…» – Ольга натянула одеяло к подбородку. Четвертый час ночи. – «Да уж… Хорошо отметили мой день рождения. Запомню на всю жизнь. Хоть гостей успели проводить…». Миша сопел рядом, изредка вздрагивая во сне. «Жаль, что ребенок стал свидетелем. Как уберечь его?».

В душе пустота. Никакого страха, отчаяния, даже присутствия боли… Только пустота… Воспоминания нахлынули, перегоняя друг друга. Все к этому и шло… Почему? Да потому что все прощалось…. Все! Она так всегда и думала и настраивала себя, что простит ему все! Потому что настоящая любовь всегда готова прощать… А она всегда любила настоящее и любила правду. Вот он этой правдой ее и кормил. Горькой, не вкусной, застревающей в глотке, отравляющей все тело… Но это же была правда! А правда дороже всех отношений на свете! Так любила повторять она. Дура! Набитая дура… Да… теперь набитая!

Все их ссоры и конфликты скрывались от ребенка, обволакиваясь недельными молчаниями. Ольга избегала мужа, избегала общения, встреч, совместных мероприятий. Она пряталась от него в свою скорлупу и не выходила из нее месяцами. Почему? Она уже не один раз задавала себе этот вопрос и всегда боялась ответа на него…

Боялась прежде всего себя… В юности была беспощадна к предателям. Однокурсники так и звали ее – большевичка! А потом, придя к Богу, не захотела быть беспощадной… Ломала себя изо всех сил… Господь призывал к всепрощению и смирению. Ольга поверила Ему. И это было ее смирение… Ее подвиг победить себя. Так думала она…