Я ваш Тургенев

Я знаю его давно, с конца 80-х. Елки-палки, скоро будет восемнадцать лет… Возраст совершеннолетия. Почти все новые времена.[1]

Сначала заочно - тогда все читали его романы. Романы были как бы фантастическими и предсказывали заговор генералов и скорый крах СССР. Что и случилось в скором времени, сильно повысив общественный интерес к автору.

Потом была еженедельная передача по телевизору, тему забыл, что-то по «культуре», которая мне нравилась. В роли ведущего он был интеллигентен, грустен, ироничен и в одной из передач сказал, что любит Хемингуэя. Я тоже любил Хемингуэя. Собственно, мы все тогда его любили. Матадор, Джейк и леди Эшли, иметь и не иметь, Гарри Морган и острова в океане…

И еще тогда, в первый раз, посмотрев эту передачу, одна знакомая вдруг сказала, что мы чем-то похожи.

- Похожи? - Я удивился. - Чем?..

- Ну так, что-то есть, я даже не пойму, что…

Было лестно, ведь я только пробовал что-то писать, а он был уже очень известен.

А потом, однажды осенью, году в 92-м, я стоял на «Маяковской» с красивой подругой своего приятеля и ел пирожки с курагой. Может, кто помнит, в тех местах, за памятником, через дорогу, у бывшего здания знаменитой либеральной газеты, где сейчас газетные киоски, когда-то были продуктовые ларьки и в одном из них продавали очень вкусные пирожки. И я, будучи студентом, часто туда заходил в обед. А он шел мимо… На нем был серый европейский плащ и модная тогда маленькая тирольская шляпа. В натуральном виде он был тоже грустен и, правда, очень похож на какого-то героя не то Хемингуэя, не то Грэма Грина - умное, немного худое лицо с аккуратными морскими усами и стрижкой ежиком - может быть, военный, или журналист, или писатель.

А у меня в сумке лежала только что законченная статья, в которой я, честно говоря, немного ему подражая, писал: глухая дача в далеком Подмосковье, высокий забор, генеральские «волги» заговорщиков, ворохи опавшей листвы… Статья была большая, о чем в ней говорилось, я не помню, что-то об опасностях на путях молодой российской демократии.

И вот, в основном чтобы пустить пыль в глаза красивой подруге приятеля, которая мне тоже нравилась и которая его, разумеется, знала (телевизор-то смотрят все, даже красавицы), я сказал: здравствуйте. И он машинально кивнул. Потом, вдруг остановившись, спросил: вы ко мне? И тогда я, вспомнив про статью в сумке, но больше, чтобы произвести впечатление на девушку, вдруг сказал: к вам. - А, ну тогда пошли, - сказал он. И я пошел, довольный произведенным эффектом: меня проводили ошалелым взглядом…

Мы вошли в здание его редакции, которая располагалась неподалеку, поднялись по лестнице на этаж и, уже входя в кабинет, он сказал: а собственно, я не припомню, по какому вопросу?.. И когда я, запинаясь и извиняясь, объяснил, он сказал: ну, ты и нахал… И был прав.

Так мы познакомились.

Потом его газета напечатала мою заметку, причем на престижной полосе, вначале, с портретом, рядом с заметкой самого Александра Николаевича Яковлева, еще я сфотографировался в прибалтийском клетчатом шарфе, купленном по случаю. Под фотографией по его предложению поставили подпись «литератор», он пошутил: «так подписывался Ленин», и редактура была более-менее сносной, хотя заметку сделали из статьи, сократив ее раз в пять минимум… Но все равно, было здорово, это было в первый раз и в первый же раз в приличной газете, спасибо ему, - не в какой-нибудь заводской многотиражке, как начинал он и как нас учили в институте, не чувствуя приближения новых времен.

«Начинать надо с малого» - а я понимал, нет, сейчас с малого нельзя, просто ненужно, зачем, если есть большое, большее и путь туда гораздо свободнее, легче, чем раньше, и самое смешное - легче, чем к малому… Нахал, он был прав.

Да… И я стал к нему ходить, - не очень часто, примерно раз в месяц, к тому же в здании их газеты было служебное кафе, «буфет», как тогда говорили, ведь в то время в Москве почти не было мест, где можно было не выпить-закусить в кислом похмельном чаду, а взять чашку кофе или чая и посидеть с книжкой или газетой, как сейчас, а сейчас уже кажется: как так - не было? Не может быть! Никто не помнит, а всего-то чуть больше десяти лет прошло, и ну-ка спросите у длинноногой девочки-официантки или у важного посетителя ныне располагающегося в их здании модного «City-cafe», помнят ли девочка или посетитель те времена, - от вас с испугом или неловкой улыбкой (еще один сумасшедший!) шарахнутся: девочка тогда еще только начинала ходить в школу и носила косички, а посетитель помнит, но предпочитает не вспоминать.