Я вас забираю

– Жалеть людей не в моих правилах. Мне нужен секретарь и ты подходишь. Надеюсь наше… прошлое не станет проблемой на работе?

– Считаешь меня настолько не компетентной? – его слова цепляют помимо воли.

Разве его мнение что-либо еще значит для меня?

– Посмотрим.

Внезапно он оказывается очень близко. Я едва вздохнуть успеваю. А его глаза уже напротив. А его губы уже совсем рядом. И горячее дыхание обжигает. В голову ударяет кровь. Это сердце взбесилось и стучит как сумасшедшее. Словно решило за пару секунд пропустить всю жидкость через свои моторчики.

– Тебе не идет этот блеск, – шевелит губами, склоняясь над самым ухом. Волнительно обдувая кончики волос, – больше им не пользуйся. Косметика – это не твое, Ни-ка!

Мгновение и все возвращается на круги своя. Я стою на прежнем месте и даже в обморок не грохнулась. Что удивительно. А Зураб уже в паре шагов. На приличной дистанции. И в глазах его снова лед вместо недавних языков обжигающего пламени, которое, впрочем, мне наверняка пригрезилось.

Вероника! Приди в себя! Ты спятила!

– Еще раз прости за телефон. Я куплю тебе новый, – бросает напоследок.

Щелкает брелком и рядом срабатывает разблокировка дверей. Красивая иномарка с хищными очертаниями. Роскошная машина, идеально подходящая его статусу генерального, но так не подходящая ему самому. Хотя, что я теперь о нем знаю? Тот Зураб, которого я любила, остался в прошлом. А этот, пугающий незнакомец с тяжелой и невероятно магнетической аурой. У нас нет ничего общего. Разве что сын. Сын, которого он не хотел.

– Не надо! – только и успеваю пискнуть в ответ.

Но он уже срывается с места. Подвезти, конечно, не предлагает. Оно и к лучшему. Ни к чему мне лишнее внимание. И тут он прав. Наше прошлое не должно отражаться на нашей работе. Так ведь?

Зураб

Визг тормозов. Удар. Резкая боль. Голос врача, разрывающий мир на «до» и «после».

«К сожалению ваш ребенок погиб. Срок очень маленький. Нам не удалось ничего сделать.»

Мой ребенок? Малыш, о котором я не знал. Услышал впервые в жизни и тут же потерял. Мой ребенок. Наш малыш. Пелена застилает глаза. Невыносимая боль жжет изнутри. Выжигает сердце каленым металлом. Оставляет следы, которые никогда не исчезнут, никогда не затянуться. Толстые страшные шрамы. Я кричу и просыпаюсь.

Моргаю, еще не придя в себя. Улавливаю рядом под простынями тонкий изящный силуэт. Тяну руку.

– Ника…

– Милый, – женский голос отрезвляет, – ты опять называешь меня этим именем. Может уже расскажешь, кто такая эта Ника? А то я ревную.

– Да так, – машу рукой, – никто. Просто ночной кошмар.

– Она тебя что преследовала?

Оля хихикает, а я пытаюсь прийти в себя. Вернутся в реальность. Вырваться из пут прошлого. Только оно никогда не отпускает. Сколько бы времени ни прошло. Как бы далеко я ни убежал. Оно преследует снова и снова.

– Зураб, давай спать, – мурлычет моя невеста, – завтра рано вставать. Предстоит тяжелый день. Подготовка к свадьбе, особенно к такой, всегда не просто.

– Прости. Мои родители порой перегибают палку. А сестра с этой свадьбой просто как с катушек слетела.

Обнимаю хрупкие плечи. Пытаюсь перебороть себя. Пытаюсь не думать о другой. Той, которая давно уже замужем и счастлива. Может и мне пора стать счастливым. Сколько можно страдать?

– Они просто тебя очень любят. А еще боятся упустить такую выгодную партию как я.

Она снова хохочет, и я стараюсь ей подыграть. Хотя внутри все еще расплавленная лава растекается. А боль такая, как после той самой аварии, в которой мне разорвало грудную клетку. Но ту боль хотя бы обезболивающее снимало. А от этой не спасет ничто. Вернее, то, что спасет, недоступно. Та, кто спасет.

Не придет. Не обнимет. Ведь она теперь замужем. Я сам видел фотку в сети. Отец показал. У Паши на странице. Девушка в том самом чертовом платье, которое Ника так заботливо забирала из магазина. Стройный силуэт со спины, наполовину закрытый фатой. Но это точно была она. В конце концов, кто еще мог это быть?

– Ты права. Давай спать, – киваю и укладываюсь снова в постель.

Но долго не могу сомкнуть глаз. Боюсь их закрывать. Боюсь снова увидеть ее. Она смотрит всегда осуждающе. А как же иначе. Ведь это я виноват в гибели нашего ребенка. И даже если она когда-нибудь меня простит. Я не смогу простить себя.

Уснуть так и не получается. Поэтому с утра чувствую себя еще более отвратительно чем обычно. Сильнее ворчу на Егора – охранника фирмы. Он опять мух считает, вместо того чтоб работать. Ему здесь, между прочим, крупные бабки платят. Мог бы хоть вид сделать. А не показывать так явно, что пристроился по связям отца.

Достается и Уле – моему секретарю.

– Ульяна! Это что еще такое? – тычу в заявление на своем столе.

– Я в декрет ухожу, – девушка слегка теряется.

– В смысле? Какой нахрен декрет? Ты ведь не…