Я уеду жить в сказку

…За меня и за мою семью – спасибо…

За эти слезы чистые, как снег – спасибо…

За миллиарды человек – спасибо…

Этот голос улетает в небо…

Земфира – «Спасибо» (2007)

– Тебе здесь правда нравится?

– М-м… думаю, да… хотя пока судить рано. Много чего еще предстоит сделать.

– Ага, например, перевезти посуду.

Бабушка и одиннадцатилетняя внучка дружно рассмеялись: обеих почему-то веселило, что они уже который день пьют чай из пластиковых чашек, а в коридоре переступают через чемодан с одеждой и несколько тюков с книгами. Предметы, пока не нашедшие постоянного места в новой квартире бабушки, возникали в местах самых неподходящих: например, однажды ночью Тома, двигаясь на ощупь в сторону ванной, споткнулась о табуретку, где необъяснимо оказались кофеварка и термос.

Тома с бабушкой убеждали друг друга, что именно необжитость, захламленность квартиры мешает им обеим ее полюбить. Однако знали, что дело было в другом.

– По-моему, вполне неплохо. – Тома отломила кусок пирога пластиковым ножом. – Особенно на кухне, да? В той квартире было не так просторно.

– Точно, совсе-ем не так.

– И балкон, какой тут балкон! На нем можно загорать, читать…

– Читать пока нечего – книги не распакованы. Мне кажется, в молодости переезды мне как-то легче давались. Если бы не родные, твоя мама в том числе, кто знает, сколько бы я прокопалась. Хорошо хоть глобальный ремонт делать не нужно.

– С обоями и потолком все отлично, – с преувеличенным энтузиазмом заметила Тома, и повисла минутная пауза, от которой у нее по спине поползли мурашки.

Девочке захотелось вскочить и крепко обнять бабушку, но она будто оцепенела – даже легкое движение глаз далось с трудом. Ей было страшно, жутко, немного интересно (она не призналась бы себе в этом, но тема смерти таила массу загадок)… и больно. Это была не та мгновенная, привычная боль, которая заставляет переживать после мелких ссор с родственниками и подругами или просмотра грустного фильма, а какая-то новая, гложущая, всепроникающая. Тома ощущала ее, когда ела, когда смеялась, когда просыпалась по утрам и ложилась спать ночью – ощущала как торжественную, тяжелую тайну, которая иногда мешала дышать.

После внезапной смерти любимого дедушки она осознала, что смерть реальна. Такое действительно происходит, и не только в книгах и кино или воспоминаниях старших. Тома сделалась недоверчивой и настороженной, точно обласканное домашнее животное, однажды угодившее в капкан. И еще стала бояться оставаться одна – даже на час. Ведь мир стал враждебным, кто знает, чего еще можно было от него ждать.

Бабушка, похоронившая родителей, брата и сестру, не испытывала перед смертью священного трепета. Только вполне обыденная острая тоска заставила ее после кончины мужа продать их общую квартиру и переехать в «однушку», несмотря на уговоры обеих дочерей поселиться под их крышей. Тома мечтала, что бабушка будет жить у ее родителей – одна мысль об этом наполняла девочку гордостью, – однако она смутно ощущала, что это разные миры, которые не должны пересекаться. Есть теплый, светлый, привычный дом мамы и папы, а есть… был похожий на сказочную избушку в безмятежно тихом лесу дом бабушки и дедушки (обычная хрущевка восторженными детскими глазами).

Новое бабушкино жилище ничем не напоминало Томе райский уголок. Просто квартира, лишенная… лишенная… стоило ли рассуждать о высоте потолков, освещении, интерьере и прочей ерунде? Эта квартира была лишена волшебства, потому что в ней не было дедушки.

Добрый дедушка, который кормил ее конфетами, крепко обнимал и целовал перед сном, читал ей сказки – в общем, делал все, что положено доброму дедушке, – ушел навеки. А Тома чувствовала себя ребенком, бессильным перед жизнью, перед смертью, перед страданиями близкого человека – бабушки.

Тома допила почти остывший чай, смяла стаканчик и подняла взгляд. Ей не хотелось бы видеть еще и бабушку печальной и беспомощной. Тогда… тогда мир рухнет! Нет, бабушка сильная и обязательно придумает, как им обеим выбраться из этого мрака. Все будет хорошо. Все будет хорошо?

– Помнишь, мы хотели погулять в том парке неподалеку? Почему бы не сейчас, м? – предложила пожилая женщина, будто услышав мысли внучки.

Спасательный круг. Покинуть эту чужую, холодную (хотя какое там, на дворе май) квартиру.

– Отличная идея! Мне только обуться! – Тома выбросила то, что осталось от стаканчика, и вскочила.

– Подожди, девочка, старухам требуется чуть больше времени, – задорно, совсем не по-старушечьи проговорила бабушка и поднялась с места.

– Ты не старуха, ты моя ба-абушка!

– Одно другому не мешает, а даже наоборот. Вон у меня какая внучка взрослая, куда мне молоденькой быть.