Я убью тебя, милый

Обхватив колени руками, я сидела на стареньком раскладном стуле, бог весть как сохранившемся до наших времен, и кисло улыбалась. Кирилл подошел к магнитофону и прибавил звук. По телу пробежала легкая дрожь. Покосившись на мужа, я съежилась и сжала кулаки. Максим сидел рядом с мангалом и следил за тем, чтобы шашлык не подгорал. Почувствовав мой взгляд, он резко вскинул голову и посмотрел на меня. В его глазах было столько ненависти, что я не выдержала и отвернулась.

Ровно три года я живу со своим мужем. Три года изо дня в день этот взгляд преследует меня. Хитрые, узенькие, масляные глазки сопровождают каждое мое движение. От этого я схожу с ума и даже на улице не могу избавиться от липкого, как паутина, страха.

Ну ничего, осталось совсем немного, и ты не будешь больше доставать меня. Когда-нибудь на это надо было решиться.

Кто-то бесцеремонно потряс меня за плечо. Я подняла голову и увидела Верку.

— Хорош грустить, — улыбнулась она. — Может, потанцуем?

— Что-то не хочется, — вздохнув, ответила я. Верка с силой ткнула меня в бок. Я взвизгнула и потерла больное место.

— Ты что руки распускаешь?

— Тогда не сиди как пришибленная. Смотреть тошно. Веселиться надо, не на похороны же приехала. Твой придурок и так уже на тебя косо смотрит.

— Он всегда на меня так смотрит, — резко перебила я Верку.

— Всегда не всегда, а из-за твоего дурацкого поведения можно все дело испортить. Тебе что, трудно встать и повилять бедрами в такт музыке?

— Не могу. У меня ноги трясутся.

— А говорила, что сможешь держать себя в руках… — Верка замолчала и помахала рукой глядевшему на нас Максиму.

— Ну что, Макс, скоро мы есть-то будем? У тебя тут такие ароматы — аж слюни до пупа отвисли! — неестественно радостным голосом закричала она.

— Кто виноват, что мы только дрова ровно сорок минут искали. Я думал, у нас нормальный пикник получится, а пришлось ползать тут в поисках сушняка. Попробуй сама разжечь костер из мокрых дров, а я на тебя полюбуюсь.

— Что тебя не устраивает? — прищурила глаза Верка.

— Надо было березовый уголь купить и дурью не маяться.

— Между прочим, пакет березового угля стоит пятьдесят рублей, а их еще заработать нужно. На пятьдесят рублей можно хорошего парного мяса купить.

— А ты у моей женушки спроси, почему она не пожелала раскошелиться. С каких это пор она деньги считать стала? — зло пробурчал Максим, брызнув в мангал немного воды.

— Я всегда считала деньги, — сухо произнесла я, одарив супруга ненавидящим взглядом.

— Что-то я этого не заметил. Ты в последнее время столько шмоток себе понабрала — шкаф скоро не выдержит.

— Я покупаю вещи на свои честно заработанные деньги. Имею на это полное право.

Максим сморщился и сквозь зубы процедил:

— Давай я тебе дома расскажу о твоих правах, а то при посторонних не хочется. Боюсь, будет много крови.

— Ребята, да ладно вам! Что вы как маленькие?! — не выдержала Верка. — С вами лучше никуда не ездить. Хватит ругаться! Мы же сюда приехали отдыхать. Максим, ты нас больше посторонними не называй. Я же, как-никак, родная сестра твоей жене. Посторонних тут нет. Все свои. С минуты на минуту все будет готово, а вы ругаться вздумали. Кирилл, разливай коньяк.

Кирилл открыл бутылку и разлил коньяк по рюмкам. Максим поднес рюмку к носу, понюхал и недовольно произнес:

— А это что еще за пойло?

— Тоже мне, пойло нашел, — обиделся Кирилл. — Между прочим, это пойло двести семьдесят пять рубликов стоит. Это дагестанский коньяк. Довольно вкусная вещь.

Все пропустили по рюмочке и с жадностью накинулись на шашлык. Я почувствовала легкое головокружение и, потянувшись к бутылке, налила себе полную рюмку.

— Во дожила, коньяк как воду хлещешь, — усмехнулся Максим и засунул в рот дымящийся кусок мяса.

Не обращая внимания на его слова, я одним глотком осушила рюмку. Повертев в руках шампур, отдала его Верке. Есть не хотелось, наверное, оттого, что шашлык приготовил мой муж. Поднявшись со стула, я подошла к магнитофону, щелкнула кнопкой перемотки, нашла подходящую мелодию и, отчаянно встряхнув головой, принялась танцевать. Верка чуть было не поперхнулась, но вовремя прокашлялась и уставилась на меня во все глаза. Я весело подмигнула ей и ловко села на шпагат. Затем сделала колесо и встала на мостик.

Кирилл восхищенно зааплодировал. Я подбежала к нему, выхватила из рук коньяк, налила себе полную стопку и залпом выпила ее.

— Шалавой была, шалавой и осталась, — злобно произнес Максим и сплюнул себе под ноги.

Окинув его насмешливым взглядом, я продолжала танцевать. Все будет хорошо! Все обязательно будет хорошо, мысленно твердила я себе. Скоро все закончится. На днях я уеду в Москву и встречусь с любимым мужчиной. При воспоминании о Глебе сердце забилось с такой сумасшедшей силой, что едва не выскочило из груди.