Я тебя отвоюю

Пролог

Восемь лет тому назад.

– Носик… Ты чего… Ночь на дворе… Как из ведра же льет. Идем ко мне, – Стас шел от своего парадного к детской площадке, параллельно стягивая с плеч кожанку.

Когда Дашка позвонила и попросила спуститься – не поверил даже. Думал, разыгрывает (она или Артем – ее старший брат, его лучший друг, лишенный мальчишника). Мало ли? Но нет.

Малышка – семнадцатилетняя Даша Красновская (или по-простому Носик, как ее называли Артем со Стасом за то, что нос у нее – самая настоящая курносая кнопка), стояла у фонаря под проливным дождем, обнимая себя руками. Тряслась, будто зайка, зуб на зуб не попадал, кофта давно до нитки промокла, даже в темноте видно, что губы синюшные…

– Носик, – Стас застыл пораженный, глядя на девочку – ребенка практически, почему-то плачущего… За запястье думал ухватить и хотя бы под козырек завести, но она увернулась, сделала шаг назад, руки за спиной спрятала… – Ты чего? Тебя обидел кто-то? Ты почему не дома вообще? Родители знают? Артем куда смотрит?

– Ты женишься завтра? – Стас своими вопросами ее засыпал, а потом вдруг застыл… Зубами клацнул непроизвольно, потому что не ожидал. Такой встречный получить ну никак не ожидал…

– Женюсь, – настолько растерялся, что забыл куртку ей на плечи накинуть, как собирался. Так и остался стоять с кожанкой в руках, постепенно до нитки вымокая.

Благо, дождь летний, может не заболеют на пару?

– И тебя приглашаю, Даш. Завтра мы просто распишемся, праздновать позже будем, но ты приходи, Артем знает все подробности. Я рад буду…

В голове отчего-то первой родилась мысль, что Носику обидно было не получить личное приглашение. Стасу стало немного стыдно, хотя они с Диной вообще никого не приглашали, только родителей с обеих сторон и самых близких друзей, Дашка же мелкая слишком, чтобы в друзьях числиться, славная, но в их возрасте пять лет – это огромная разница. Пропасть даже. Да и Дашута на контроле у старшего Артема, тут уж не забалуешь, не загуляешь. Уж точно не в их она компании.

– Не приду, – славная… Да только головой решительно из стороны в сторону мотает, носом шмыгает, взглядом злым жжет… Почему злым? Почему жжет? Что не так?

– Жаль… Я действительно был бы рад.

– Не женись на ней, Стас, – а потом произносит самые неожиданные в мире слова. Отчаянно так, искренне…

– Ты чего, Носик? Шутишь? Артем попросил? Ты ему подзатыльник дай за такие шутки… Или скажи, где он прячется сейчас, я дам… – Стасу почему-то очень сильно хотелось, чтобы слова оказались шуткой, потому что альтернативный вариант, который зрел в голове, ему ой как не нравился.

– Артем ни при чем. Это я… Я… – слова готовы были слететь с мокрых синюшных губ, но смелости не хватило с первого раза произнести то, ради чего явилась.

От осознания собственной слабости Даша чуть не зарычала, сжала с силой кулаки за спиной, впилась ногтями в мягкую кожу, пытаясь одновременно и наказать себя физической болью, и силы придать, потому что…

Когда Артем обмолвился днем, что завтра у Стаса Волошина с его девушкой роспись, у Даши сердце ухнуло в пятки и не вернулось.

Она его всю жизнь любила. Страдала, что он с кем-то, но не с ней, упивалась теми крупицами внимания, которые доставались время от времени, ночами мечтала о нем, никого вокруг не видела, лишь его…

Знала, что у него случались девушки, отношения… Ревновала неистово… Находила в соцсетях и душу себе рвала, пытаясь разобраться – почему другие… Почему не она…

Артем быстро ее раскусил, но решил, что все это легкомысленно, юношески, что пройдет… Даже подтрунивать стал, без злобы, редко, не зная, что все куда сложней. Куда хуже. Куда глубже.

– Я люблю тебя, Стас. Не женись на ней, – выпалила на выдохе, руки из-за спины сами вылетели, в плечи его вцепились, Даша на цыпочки привстала, глаза закрыла, к губам его потянулась… Коснулась даже – своими, сейчас, наверное, противными, будто лягушачья кожа, – влажными и холодными, его – тоже мокрых, но теплых…

Она толком и не целовалась еще никогда. Так, пару раз с ровесниками, да тренировки на помидорах, все ждала, что он одумается, он захочет, он научит…

И теперь приходилось себя последними словами костерить, потому что он стоял, словно истукан, а она не знала, что делать, как заставить парня действовать, как с поцелуем передать все то, что она к нему испытывает – любовь, тоску, отчаянье, веру…

– Черт… Носик…

Не успела… Или не смогла.

Стас отпрянул, уже ее плечи своими руками зафиксировал, в лицо заглядывал глазами, ставшими сейчас огромными, ошалелыми, испуганными даже… Ни разу не счастливыми. Ни разу…

– Ты же дитё совсем, Носик… Куда тебе меня любить? Ты встретишь еще… Хорошего парня встретишь. Я клянусь тебе… А я… Я Дину люблю. Очень люблю, Носик… Больше жизни люблю…

Его слова были искренними и полнились грусти. Он будто извиниться хотел за то, что говорит правду, которая в юном сердце ножами проворачивается.