Я - Русский офицер!

Леночка появилась в нашем дворе года два назад. Из худой, угловатой девчонки с пшеничными косами она как-то незаметно для дворовых ребят превратилась в статную девушку приятных идеальных форм. Мать Елены после смерти своего мужа офицера РККА, погибшего где-то на Дальнем Востоке во время боев за Халхин-Гол, переехала из Читы жить в Смоленск, где и устроилась на работу в "Красный крест" хирургом. Так называли смоляне областную клиническую больницу с момента ее основания.

Жило семейство Луневых в нашем районе в двухэтажном деревянном бараке, в обычной для того времени коммунальной квартире на четыре семьи. Там всегда пахло керосином и углем, а огромные черные тараканы прятались в углах, ожидая, когда хозяева разойдутся по своим делам, чтобы провести ревизию мусорных ведер.

Ленка училась в музыкальной школе, и каждый день проходила мимо раскидистого куста сирени, растущего во дворе. Там в его тени, дворовые ребята, закинув школьные портфели и сумки по домам, собирались играть в карты.

— Ленка, это деваха! — со вздохом как-то сказал конопатый, рыжий мальчишка по кличке Хвощ, увидев, как девчонка направляется в музыкальную школу, держа под мышкой папку с нотами.

— Я бы…

— Что ты!? Ты еще зелень сопливая!? Не по твоему Хвощ карману такая телка! Ей шо… Ей прынца подавай, а мы кто для неё — так шпана голожопая? Давай сдавай, а то сидишь тут башкой крутишь, как филин на суку, — сказал Синица.

— Нет, эта Ленка, настоящая англицкая Леди! Такая вся из себя! Ну, просто — Фифа! — со вздохом сказал Хвощ, тасуя в своих руках колоду потертых карт. Синица, заведенный игрой, щелкнул ему подзатыльник для ускорения процесса, да так звонко, что кепка слетела с его головы. Ребята засмеялись и заорали вслед уходящей девчонке:

— Леди, Леди, Леди!!!

Вот именно с того дня пацаны подхватили это ласковое прозвище, которое прилипло к ней на долгие годы и даже через много-много лет Ленка, с удовольствием и душевным умилением воспринимала его и отвечала ребятам своей прекрасной улыбкой.

— Леди, Леди! — орали пацаны вслед уходящей красавице, но Ленка всегда шла дальше и на окрики никогда не оборачивалась, чем вызывала к себе еще большее уважение.

Почти каждый день она проходила мимо нашей компании, помахивая сумочкой, а завороженные её красотой ребята еще долго делились впечатлениями, представляя эту девчонку в своей разбитной компании.

Саша Фескин, хулиган и заводила, к тому времени был наполовину сирота. Его отец, один из криминальных авторитетов Смоленска, погиб в тридцать шестом, попав на бандитское перо где-то в воровских разборках. После его смерти Фикса воспитывался матерью, но она уже ничего не могла сделать с распоясавшимся юнцом, который фактически постоянно жил на улице и общался с дружками папаши по криминальному цеху. Все ребята знали, что он сознательно пошел по стопам своего бандитского папочки и, похоже, такая жизнь, наполненная воровскими приключениями, ему очень нравилась. В компании ребят фамилия Фескин была трансформирована, и все, от самых младших до самых старших звали его просто "Фикса".

Саша Фескин очень не любил, когда уличные пацаны называли его такой неброской кличкой.

И вот… В один из весенних дней, когда ему прилично надоели такие издевки, он собрал на свою "сходку" всю местную шпану, которую силой мускулов крепко держал в своих руках.

— Все мужики, раз и навсегда "Фикса" умер, да здравствует "Ферзь"! — сказал он с таким металлом в голосе, что в те минуты по спинам пацанов пробежали невиданного размера мурашки. Сашин рык, словно рык льва, поставил точку в своем лидерстве.

И вот с того времени он стал любыми путями и своей силой отстаивать этот титул, который сам себе тогда придумал. Пацанам в принципе было плевать на его выходку с кличкой, но рисковать из-за нее никто не хотел, зная о его тяжелых и тренированных на пачках газет кулаках. Поэтому многие из ребят безропотно согласились называть его "Ферзем", хотя "за глаза", он так и продолжал оставаться просто "Фиксой".

— Ну, Ферзь, так Ферзь — чего орать, будто тебе яйца прищемили! Пусть так и будет! — сказал Синица с легкой ухмылкой, щелкая по привычке семечки.

Синицу в этой компании пацаны воспринимали как правую руку Фиксы, хотя он был сам по себе и всегда проявлял свою независимость. В лидеры Синица не лез, но и, зная себе цену, никогда не собирал окурки возле трамвайной остановки.