Я (не) твоя

– Геля, где моя рубашка бордовая?

Я закатила глаза, с трудом сглатывая саркастически ответ. Усилием воли ответила спокойно, почти ровно:

– В шкафу, Дим. Как обычно. Где ей еще быть?

– В каком шкафу?

Боже, как будто у нас десять шкафов и пять гардеробных.

– В твоем, конечно.

– Нету, Гель! – Муж нарисовался на кухне злой и хмурый. – Ты ее куда-то убрала?

– Да, конечно, мне больше делать нечего, как прятать твои вещи. Это же так весело, – не сдержалась я.

Дима прищурился.

– Гель, я опаздываю, если что. Давай отложим конкурс сарказма, и ты найдешь мне рубашку.

Я сжала губы. С них рвалось много чего хорошего сказать, но ради семейного благополучия я глотала и глотала, и глотала каждую колкость, которая обязательно превратится в обвинение.

Одну все же не смогла, бросила по пути в спальню:

– Как будто ты на работу опаздываешь. Или там у вас вертушка с фиксированным опозданием и последующим штрафом?

– Не начинай, – зарычал мне в спину муж, следуя по пятам. – Я же говорил, там собираются уважаемые люди, большие ставки. Мне нельзя опаздывать. Я не кролик из Алисы в стране чудес.

– Ох, да. Но складывается ощущение, что Усманов отрубит тебе голову, если задержишься.

– Он может, – усмехнулся Дима. – Но ты же понимаешь, что это важно. Меня приняли в узкий круг. Там только руководители направлений. Это тебе не покер с приятелями под пивко.

– Угу, элитный подвал, элитная выпивка, элитные девочки, – невольно продолжила я аналогии.

Вроде бы без задней мыли, просто картинка нарисовалась как в гангстерских фильмах, где в смоге и полумраке короли мафии играли в карты, тиская на коленях девочек модельной внешности.

– Геля, сколько можно? – моментально вскипел Дима. – Одни упреки от тебя! Я устал, ей-богу. Мы ведь договорились. Если у тебя нет сил двигаться дальше, давай просто разойдемся.

На глаза тут же навернулись слезы. Почему? Ну как так? Какие упреки? Я же ничего такого не сказала.

– Я пошутила, Дим, – прошамкала я еле слышно дрожащими губам и сиплым голосом.

Ком встал в горле. Чтобы отвлечься и не нервировать мужа сильнее, я стала перебирать вешалки в шкафу.

– Шуточки твои вечно на грани фола, – продолжал кипеть он. – Сколько мне можно умолять тебя? Я ошибся, да. Но я тебя люблю, Гель. Ты и сама понимаешь, но пилишь и пилишь меня. Мы так всю жизнь будем что ли? Нахрен надо!

Я сглотнула и заморгала часто-часто.

– Нет, Дим. Ну что ты придумываешь? Я не пилю.

– Да супер. Я еще и придумываю. Ты мне нервы дернула, а виноват опять я. Конечно.

Я нашла его рубашку под пиджаком. Зачем он повесил его сверху? Смялась же вся. Эти мысли помогли отвлечься. Немного и не надолго, потому что Димка завелся моментально и определено еще не высказался до конца.

– Рубашка твоя, – промямлила я, отдавая ему вешалку, с которой сняла пиджак.

– Так она мятая вся! Сложно было погладить? – Он повысил голос и бросил рубашку мне в лицо. – Я в душ.

Умчавшись в ванную, муж включил там воду. Я шмыгала носом, доставая утюг, стараясь не разреветься. Смысла нет лить слезы. Я выплакала достаточно, когда узнала о его измене, а потом еще больше, когда каялся и валялся в ногах, уверяя, что все это было ошибкой. Дима категорически не хотел расставаться, хотя и признавать свою вину до конца тоже не собирался. Да, наверно, мы оба виноваты. Всегда виноваты двое, если семья рушится. Похоже, я была не очень хорошей женой, раз муж захотел другую.

Мы решили начать все сначала, забыть, с чистого листа. Для меня это стало испытанием. Я везде теперь видела ложь, подвох и измену. Старалась, но не могла отпустить свои сомнения и обиду. Любой намек на это бесил Диму. Он говорил, что я должна, просто обязана, забыть и простить. Иначе наши отношения не имеют смысла.

Дима прав, конечно, а я нет. Но все равно каждый раз, словно бритвой по сердцу резало, когда он неизменно выворачивал ситуацию наизнанку и обвинял меня в недоверии. Почему я неизменно оставалась виноватой, когда изменил именно он? Не знаю.

Мне это не нравилось, но Дима уходил, и я уверяла себя, что нужно работать над этим. Доверие – это ведь основа семьи и отношений. Только как же мучительно трудно отпускать его на всю ночь в пятницу, а потом не рассматривать рубашку, ища следы помады или женские волосы, не нюхать, улавливая духи.

Да, мне еще работать и работать над собой.

Выйдя из душа, муж носился по квартире, словно он не Дима, а демон какой-то. Разве что черный туманный плащ не развивался за спиной. Я старалась не отсвечивать. Рубашку повесила на стул, сама пошла перебросить на диск новый сезон любимого сериала, чтобы скоротать вечер.

– Не жди меня, – буркнул Дима, обуваясь.

– Ты же знаешь, что я так не могу, – проговорила я устало, выйдя в прихожую, чтобы проводить его.

– Да, конечно, не можешь. Все пытаешься меня поймать на горячем?

– Зачем ты так? Я просто волнуюсь и мне не спится без тебя.

Я встала на цыпочки, чтобы поцеловать его.

– Конечно, – фыркнул Дима, отворачиваясь. – Пока.