Я нарисую тебе небо

Лиза

Я опаздывала! Нет, не так! Я опоздала на целых три часа! К тому же вид мой был явно далек от идеального: волосы растрепались, косметика размазалась, одежда пропиталась потом и запахом кислых щей. Остановилась, пнула ногой ни в чем неповинное дерево и содрала кожу на носке туфли.

Черт… черт… черт…

Это не мой день, однозначно, не мой. Он не задался с самого утра!

Сначала по пути в город сломался единственный рейсовый автобус, потом я час простояла на обочине пустынной дороги в ожидании какого-либо транспорта, а затем, чудом оказавшийся в нашей глуши таксист, прекрасно понимая плачевность ситуации, запросил двойной тариф.

На такие траты я не рассчитывала, но четко осознавала, что потрепанные жизнью Жигули года моего рождения – единственный вариант добраться до пункта назначения. Поэтому, натянув на лицо благодарственную улыбку, отдала почти все имеющиеся в кошельке финансы ушлому водителю и кое-как втиснулась на заднее сиденье рядом с грузной женщиной и кучей ее сумок с продовольствием, аромат из которых заполнял машину, и открытые окна совсем не помогали.

Протяжно вздохнув, бросила взгляд на часы и поняла, что, несмотря на столь неудачное начало дня, все же успеваю вовремя, ведь автомобиль хоть и медленно, но приближал меня к заветной цели, а это не могло не радовать.

Улыбнувшись, приняла более удобную позу, достала наушники, включила любимую музыку на смартфоне, и буквально через несколько минут от плохого настроения ни осталось и следа. Мимо проплывали необъятные поля и леса нашей Родины, а я энергично двигала головой в такт незатейливой мелодии и подпевала любимому исполнителю.

Эх, если бы я только знала, что случившиеся со мной ранним утром неудачи лишь вершина айсберга, то выпрыгнула бы на ходу из машины и пешком вернулась бы домой. Но я этого не сделала, и остальные неприятности не заставили себя долго ждать.

Из эйфории сомнительного происхождения не слишком аккуратно меня вывел водитель. Он резко затормозил, я ударилась об окошко и заработала синяк на лбу. А еще какая-то жидкая субстанция, напоминающая щи, разлилась под ноги и пропитала собой кожаные туфли. В итоге остаток пути я провела в обнимку с замороженной курицей, любезно приложенной к моему ушибу попутчицей, и мрачными мыслями в голове.

Но и на этом судьба-злодейка не успокоилась, она, словно проверяла меня на стрессоустойчивость.

При въезде в город таксист внезапно остановился и произнес на ломаном русском:

– Все, вылазтэ, приехали, движок закипэл!

И я протопала на огромных шпильках не меньше километра до остановки, не без труда втиснулась в чудо российской техники под названием троллейбус и, сполна прочувствовав на себе все прелести общественного транспорта, все же добралась до школы. Правда в конце учебного дня и в ужасном виде.

Это катастрофа!

Чтобы влиться в коллектив, мне необходимо было произвести впечатление на одноклассников. Я все заранее продумала. Все, все, все до мелочей. Ради того, чтобы попасть в лучшее общеобразовательное учреждение города, не постеснялась обратиться за помощью к тете по линии отца, и это несмотря на то, что у меня с ней не сложились отношения…

Хотя, о чем это я? Правильнее будет сказать: с которой у меня вообще не было никаких отношений. Но обо всем по порядку.

Когда мне исполнилось семь лет, мама приняла решение переехать в деревню, так как бабушка после смерти дедушки сильно сдала и не справлялась с хозяйством. Она бросила прибыльную работу и, пожертвовав всем ради семьи, вернулась в отчий дом. На протяжении долгого времени я искренне верила, что поспешно принятые мамой меры: вынужденные. И в будущем мы переберемся обратно в город. Но бабушка умерла, а у нас так ничего и не поменялось.

Мы жили на деньги от продажи овощей, фруктов, картошки, яиц и мяса. То есть с едой у нас проблем не возникало, а вот со всем остальным с лихвой хватало. Финансово едва тянули оплату коммунальных и бытовых нужд, а также покупку необходимой одежды. Именно необходимой, так как никаких лишних трат себе позволить не могли. И я надеялась, что когда-нибудь она одумается и перестанет доводить себя непосильным трудом до полуобморочного состояния.

Но мужиков нормальных в деревне не наблюдалось, и всю тяжелую работу она делала сама, в итоге у нее образовались межпозвоночные грыжи, и когда их защемляло, мама жила на обезболивающих лекарствах, которые я ей колола.

В такие дни все хозяйство переходило в мои нежные, а, точнее: в мои обветренные, мозолистые руки, потому что нежными они априори не могли быть у вечно моющей, убирающей и готовящей девушки.

И, если честно: мне такая жизнь надоела! Да и маме, думаю, тоже. Но я знала, что она никогда не признается в этом, поэтому и решила наше будущее устроить сама за счет выгодной партии. Ведь единственное, что оставил мне на память о себе мой несостоявшийся папочка – это весьма привлекательную внешность.