Я люблю Вас, мистер Старк! (СИ)

2007 год

На этом вечере все дышало фальшью. Тони видел, как оглядываются на него приглашенные на церемонию гости и слышал, что они говорят о нем за его спиной. Что интересно, эти разговоры кардинально отличались от тех, которые велись непосредственно с ним. «Мистер Старк, вы такой душка!», «Говард бы гордился тобой, Энтони! Я заявляю это на правах того, кто хорошо знал твоего отца в свое время!» — вот что слышал Тони, когда вел беседу с какой-нибудь важной особой. «Этот Старк доведет кампанию до разорения», «Мы с тобой еще посмотрим на крах империи, которую возвел Говард и которую погубит его сын!», «Редкостный полигамный тип», — доносилось до него изо всех углов.

Из всего перечисленного Старку больше всего не нравилось выражение: «редкостный полигамный тип». Редкостный — это да, с этим он согласен, да и поспорить с этим трудно — во всем мире он один такой. Полигамный — что ж, это тоже можно было понять и принять. В конце концов, все мужчины полигамны, а он не виноват, что вокруг так много красивых женщин. Но вот что за тип? Почему тип?

Это небрежное определение его личности, пожалуй, даже обижало его в какой-то мере.

Но Старк ничуть не расстраивался. Он поднимал голову выше, брал с подноса учтивого гарсона еще один бокал шампанского и, нацепив на лицо ослепительную улыбку, шел «подцепливать» новую красотку.

— Тони!

Старк, едва услышав окликнувший его голос, поспешил затеряться в толпе. Во всех этих торжественных мероприятиях, на которые обычно приглашались «Старк Индастриз» он любил только банкетную его часть. И до скрипа зубов ненавидел обсуждать рабочие моменты.

А Обадайя Стейн — его помощник и заместитель — был настроен явно не на анекдот. Весь его внешний вид выражал такую серьезность и обеспокоенность, что Старк мгновенно принял решение исчезнуть из этого зала раньше, чем Обадайя его догонит. Если он его поймает — Тони знал это по горькому опыту — начнутся нравоучения и лекции о том, что «нельзя так наплевательски относиться к делу своего отца».

Поэтому Старк без промедления стянул с фуршетного стола бутерброд с рыбой и свернул в коридор, ведущий к комнате, где он остановился.

Дверь он открыл спиной — мешали бокал шампанского и бутерброд, которые он держал в обеих руках. Боком протиснувшись в комнату и закрыв дверь ногой, Тони в блаженстве прикрыл глаза. До его номера почти не доносились смех, музыка и разговоры, которые неизменно сопровождали его весь этот долгий вечер, и теперь, стоя в относительной тишине, он наслаждался покоем.

«КРАКГХ!»

От грохота, который раздался отнюдь не за дверью, Старк выронил бутерброд и мгновенно открыл глаза. В двух шагах от него стояла маленькая девочка с куцыми хвостиками и, очевидно, творила своими ручонками нечто страшное. Она стояла к нему спиной, полностью сосредоточенная на своем занятии — откручивании чего-то, лежащего на столе.

Макет.

Тони с тоской посмотрел на испорченный бутерброд и, переведя взгляд на хозяйничавшего в его номере ребенка, деликатно кашлянул. Девочка вздрогнула и обернулась.

— Ты что здесь делаешь? — изо всех сил пытаясь игнорировать огромные, как две плошки, глаза, которые смотрели на него весело и нагло, как можно строже спросил Старк.

Девочка вжала голову в плечи и юркнула под стол.

— Эй, нет! Так не пойдет! — Старк поставил бокал на комод у стены и подошел к столу. — Дерь…

Увидев, во что превратила его макет эта маленькая бестия, Тони уже хотел выругаться, но вовремя прикусил язык. Он глубоко вздохнул и усилием воли заставил себя отвести взгляд от высившейся на столе горы обломков.

Обадайя его убьет.

— А ну иди сюда!

Старк, нагнувшись, заглянул под стол. Девочка сидела под ним, забившись почти в самый угол, и с интересом рассматривала лицо мужчины. В ее наглых глазах не было ни капли раскаяния.

— Иди сюда, маленькая бестия!

Вместо того, чтобы вылезти из-под стола, как сделал бы на ее месте послушный ребенок, девчонка забилась еще дальше в угол.

Раздосадованный, Старк выпрямился и с тоской посмотрел на макет. Ему никогда не нравились эти причуды Обадайи — лепить макеты из пластика. Сам он предпочитал голограммы — это было проще, интереснее, удобнее и безопаснее. Но сам Обадайя относился к своему детищу с теплотой и любовью, и Старк заранее закатывал глаза, представляя гримасу наставника, когда он увидит, что осталось от его макета.

Старк уже собирался плюнуть на все и уйти, когда дверь открылась и громкий мужской голос позвал:

— Пат!

Обернувшись и увидев на пороге своего давнего знакомого — Ричарда Паркера, Старк испытал смешанные чувства — облегчение от того, что эту девчонку наконец-то заберут из его номера и раздражение от того, что этого не сделали раньше.

— Ричард! — Тони вернулся за бокалом, приветствовав Паркера легким кивком головы. — Твое чудо?

Ричард скосил глаза в сторону девочки, которая, едва завидев отца, покинула свое убежище и теперь жалась к его ноге. Он выглядел рассеянным и каким-то слишком вялым, весь даже как будто посерел, а под глазами залегли глубокие тени. А может, все это было не более, чем игра света?