Я есть…

Она сидела на бревнах и задумчиво глядела вдаль. Вот досада – молодость быстро уходит. Убегает, скачет вприпрыжку, торопится…

А ведь так хотелось быть особенной! Вести за собой и быть ведомой. Не бояться темноты и густых туманов. Молиться, любить и прощать. Плакать в подушку и подставлять плечо.

Искать, находить и расставаться без сожаления. Раскручивать серпантин дорог и не возвращаться в прошлое. Заблуждаться, спасать и самой спасаться. Надеяться и верить. Упрямо идти по своей дороге, падать и подниматься всему наперекор!

И главное, за все благодарить…

Июнь поплыл над разомлевшей землей.

Охваченная истомой природа разнежилась, расслабилась и радостно отдалась во власть жаркого солнца, едва дождавшегося своей очереди.

Да и то сказать… Май, оказавшийся дождливым и пасмурным, так огорчил сельских жителей, что они, удрученные задержавшимся где-то теплом, уже опять стали топить печи и, обескураженно вздыхая, бродили в резиновых сапогах по затопленным водой садовым участкам.

Но не зря говорят, что терпеливому всегда воздастся.

Первого июня мир перевернулся…

С раннего утра обомлевшие от неожиданности люди обнаружили невозможно высокое небо, полное чистейшей лазури. Горизонт, невидимый из-за хмари в последние дни, растекся длинной ровной межой, за которой, чудилось, царствует бесконечность.

Что тут началось! Ошалевшие от этой благодати птицы впали в песенный экстаз и с рассвета заливали едва очнувшийся мир радостными трелями.

Степанида, выйдя на крыльцо с подойником, перекрестилась куда-то на восток.

– Слава тебе, господи! Лето пришло. Наконец-то!

Привычные будничные дела пошли своим чередом.

Подоткнув подол платья, женщина, шлепая старыми туфлями со стоптанными задниками, отнесла подойник в летнюю кухню, уже отмытую и обжитую после долгой зимней спячки. Прошла в курятник, где бдительный красноголовый петух тут же озабоченно встрепенулся, засуетился и хрипло вскрикнул, вызвав этим стихийный куриный переполох.

Насыпав курам просо, Степанида заторопилась в хлев, где в небольшом закутке похрюкивала парочка розовых крошечных поросят, дней десять назад купленных у местного фермера. Полюбовавшись на молодняк, Степанида налила им теплой водички и, взяв вилы, торопливо накидала соломы на пол в стойло корове, которая с рассветом уже ушла в стадо.

День, наполненный заботами, проблемами и неотложными сельскими делами, покатился…

Степаниде месяц назад исполнилось сорок три. Она страшно не любила эту расхожую фразу, что в сорок лет жизнь только начинается, но и в свои сорок три все же не считала себя старухой, хотя на что-то новое совсем не надеялась. Да и не до мечтаний сейчас было…

В Заречном ее величали по-разному. Так бывает, ведь сколько людей, столько мнений, мыслей и прозвищ. Это, как говорится, кто во что горазд: кто-то ласково звал ее Стешенькой, кто-то официально – Степанидой Сергеевной, но чаще окликали привычно, по-деревенски, Стешкой или просто Степанидой.

Статная, фигуристая, сильная, красивая и очень самостоятельная, она всегда привлекала мужчин, но, по иронии судьбы, век коротала одна.

Соседки же, охочие до сплетен да зависти, относились к ней по-разному. Кто-то побаивался и сторонился, опасаясь ее крутого нрава и умения постоять за себя, другие, напротив, любили за невероятное чувство справедливости, за умение вовремя прийти на помощь и от души посмеяться.

Но все, без исключения, жители села сходились в одном: Степанида – баба толковая, порядочная и честная. Мыслит здраво, судит по совести и первой протягивает руку.

А еще Степанида отличалась от местных баб удивительной смелостью. Ее смелость, правда, не имела ничего общего с бесшабашностью, беспечностью или безрассудством. Стешкина смелость была сродни мужеству, отчаянной удали и лихому душевному размаху.

Каждый в селе помнил, как во время пожара в коровнике она, не моргнув, шагнула в огонь, где билась в страхе стельная корова Зорька. Тогда даже бывалые мужики, всякого в жизни повидавшие, замерли в ужасе, а подруга ее Катерина отчаянно заголосила, зажмурившись и схватившись за сердце. Но Степанида, накрыв голову мокрой попоной, не только сама вышла из огня, но и Зорьку, тревожно мычащую, вывела за собой.

И еще помнили местные старожилы, как Степанида, будучи совсем девчонкой, кинулась в реку на помощь тонущему мальцу лет четырех…

В тот день пекло стояло адское. Солнце, будто раскаленная сковорода, пылало жаром, и липкий горячий зной плыл по деревне, сгоняя всех к реке, где в низине, поросшей камышом, рогозом и осокой, еще можно было дышать.