Я буду рядом

Мурад окинул неприветливым взглядом территорию. От огромных автоматических ворот широкая подъездная дорога вела прямо к дому, который, благодаря высокому фундаменту, надменно возвышался над окружающим ландшафтом. Машину Мурада на участок не пустили. Его самого обыскали на пункте охраны, заставив отдать пистолет. Это Мураду не понравилось, и он даже подумал отменить встречу, развернуться и уехать, но все-таки, наступив на горло поднявшемуся возмущению, зашел в открытую для него охранником дверь и двинулся в сторону дома.

Ему не нравилось, что он видел. Бугаи на воротах, похоже, отвечали только за них – на всей остальной территории Мурад, пока шел по дороге к особняку, не заметил ни кого-то из охраны, ни камер наблюдения. Мягкое покрытие скрадывало звуки шагов. Дорога разделяла территорию на две симметричные части: от самых ворот вдоль нее тянулась живая изгородь из выстриженных в квадратной форме кустов, а за ними были какие-то насаждения, больше напоминавшие разросшийся лес, чем регулярный парк. За сотню метров до лестницы, ведущей к входным дверям, дорога расширялась, превращаясь в большой ромбовидный пятачок, от которого слева и справа отступившие деревья открывали вид на широкую лужайку из идеально изумрудного газона, уходящего куда-то за дом.

Поднявшись к дверям, Мурад наконец-то заметил камеру видеонаблюдения, похоже единственную на всей этой огромной территории. Он нажал кнопку звонка и услышал где-то в глубине дома отдаленный перезвон. Однако никто не спешил открывать. Подождав чуть-чуть, он снова позвонил – и снова никакой реакции обитателей дома. «Охрана на воротах пустила незнакомца в пустой дом? Идиотизм», – выругался про себя Мурад и в очередной раз пожалел, что согласился на встречу с Чербицким. Он нажал на звонок в третий и, как он решил для себя, последний раз и не отпускал кнопку несколько минут, пока дверь наконец-то не распахнулась.

– Сдурел! – рявкнула на него полуобнаженная девица, открывшая дверь, и, не церемонясь, саданула его по руке, которую Мурад не успел убрать от звонка.

Он не ожидал, что откроют ему вот в таком наряде, вернее, почти в полном его отсутствии, а потому на несколько секунд просто опешил. Девчонка в крошечном розовом бикини, поверх которого был накинут незастегнутый прозрачный пляжный халатик, уставилась на него с гневом и презрением во взгляде. А Мурад как дурак уставился в ее идеальный загорелый живот, потом поднял глаза выше и увидел два аппетитных холмика.

– Что, впервые женщину увидел, что ли? – хмыкнула девица.

Мурад наконец-то пришел в себя и, смерив незнакомку, еще совсем юную девчонку, насмешливым взглядом, сказал:

– Я к Валерию Илларионовичу.

– Да уж вижу, что не ко мне.

Девица фыркнула, развернулась и, ничего не сказав, скрылась где-то в недрах дома, оставив, однако, дверь открытой. Мурад решил, что представшая перед ним фурия в бикини была очередной любовницей Чербицкого и, видимо, отправилась сообщить тому, что пришел посетитель.

Оказавшись в просторном, но довольно темном холле, Мурад поморщился. Дом Чербицкого мало чем отличался от десятков других домов, в которых жили клиенты Мурада. Здесь все говорило о богатстве его хозяина, но мало что – о его личном вкусе. Мурад ни черта не понимал в дизайне интерьера, но, кажется, вот этот китч назывался рококо: золото вульгарно сочеталось с мрамором и хрусталем.

Послонявшись по холлу пять минут, Мурад понял, что полуголая девица ушла по своим делам, а вовсе не для того, чтобы позвать Чербицкого. И что теперь прикажете делать? Орать, пока Валера сам его не услышит? Мурад встал напротив гобелена, который заменял обои в нише между двумя белыми колоннами: то ли фавн, то ли сатир играл на флейте возлежавшим на парчовых ложах томным полуголым девицам с огромными телесами. «Микеланджело недоделанный», – выругался про себя Мурад. Он не понимал, как такой вульгарщиной можно украшать дома. Однако Мураду пришлось признать, что на фоне барышень с картины девушка, открывшая ему дверь, выглядела как настоящая нимфа. «Хоть одежды на ней почти не было», – поморщился Мурад.

– Вы к Валерию Илларионовичу? – раздался за спиной Мурада мягкий голос.

Обернувшись, он встретился взглядом с красивой молодой женщиной. Она приветливо улыбнулась и протянула руку.

– Я Алла, жена Валеры. А вы, должно быть, Мурад Мусаев?

Мурад утвердительно кивнул.

– Извините, что так долго не открывали. С пункта охраны только-только сообщили, а мы были в летней беседке и не слышали, как вы звонили в дверь.

– Ничего, мне открыла какая-то полуголая девица и любезно впустила.

По лицу Аллы пробежала тень непонимания, а потом женщина снова улыбнулась.

– А, это, должно быть, Настя, – догадалась Алла. – Она целыми днями лежит у бассейна и редко удосуживается надеть на себя что-то более подобающее.

– А Настя – это…

– Это дочь Валеры от первого брака, – пояснила Алла. – Если вы не против, я провожу вас в кабинет. Валера сейчас переоденется и спустится к вам.