Я беременна от вашего мужа

***

– Лёнька! Ты будешь ужинать? – крикнула я в сторону комнаты сына.

Нашего с мужем единственного ребёнка, которого этим словом назвать уже язык не поворачивался. Лёня был под два метра ростом, не пренебрегал спортом, а к своим двадцати двум обзавёлся не только высшим образованием, но и собственным бизнесом.

Очень серьёзный, начитанный, постоянно занимающийся какими-то проектами, наш с мужем сынуля был опорой и поддержкой во всём. И хотя нам с Вадиком только-только исполнилось по сорок два, из которых вместе мы были четверть века, Лёня уже заверял, что если решим уйти на пенсию пораньше, то он нас всегда прокормит.

«Какая пенсия, сын? – с притворным возмущением отвечал Вадим. Переглядывался со мной, подмигивал и добавлял: – Мы, может, ещё одного малыша родим? А что? В сорок два всё вполне возможно!»

Он так шутил, а я лишь вздыхала с сожалением. Господь нам после рождения Лёни детей не дал, как мы ни старались их завести. Беременность и роды у меня, конечно, были не сахар, но врачи по прошествии пяти лет после появления сына на свет в один голос заверяли меня, что я очень даже фертильна.

Но когда и после нескольких лет бесплодных попыток забеременеть не получилось, я решила, что быть матерью одного ребёнка – моя судьба.

– Мам, не буду. У меня встреча важная, – ответил сын, выходя из своей комнаты.

Он был одет с иголочки, и я залюбовалась этим красавцем мужчиной. Жил он пока с нами, хоть вовсю и рвался из родительского гнезда. Но квартира, которую Лёня взял в ипотеку, была ещё не готова. А тратить деньги на аренду, когда у нас самих была приличная трёшка, я не видела смысла. Вот будет готово отдельное жильё, пройдёт там ремонт, тогда сын и съедет. А пока он нам не мешает, да и вообще, я так привыкла к тому, что Лёня рядом.

– Какой ты у меня деловой, – поцокала языком.

Подошла к сыну, поправила воротничок его рубашки. Лёнька склонился ко мне, чмокнул в щёку. На секунду прижал к себе в медвежьих объятиях и, пообещав вернуться до полуночи, вышел из квартиры.

Я взглянула на часы. Муж приедет не раньше, чем к семи, а то и к восьми. Если ужинать будет вдвоём, то можно особо не напрягаться. Вадик предпочитает простые блюда – овощной салат и какое-нибудь мясо, которое на гриле можно пожарить за считанные минуты. Так что у меня есть минимум пара часов на себя любимую.

Так я думала, намереваясь наполнить себе ванную и поваляться в ней с часик, когда раздался звонок в дверь. Первая мысль была о том, что это, наверное, вернулся Лёня. Скорее всего, даже не озадачился тем, чтобы открыть своими ключами, а прибежал, видимо, за зонтиком.

Обычно сын игнорировал возможность укрыться от дождя, но сегодня с утра разверзлись хляби небесные и пролили на землю ливень.

Когда я всё же открыла дверь, то обнаружила за нею вовсе не Леонида. На меня смотрела, внимательно изучая, незнакомка. Ко всему – беременная.

Мелькнуло дурацкое предположение, что это может быть дама сердца Лёни. Я знала, что он с кем-то встречается, однако знакомить нас с мужем со своей пассией сын не торопился.

Хотя, это вряд ли она. Лёнька говорил, кажется, о девушке двадцати лет, а передо мною стояла женщина хорошо за тридцать.

– Здравствуйте, – проговорила я, решив наконец нарушить молчание, которое очень быстро стало дискомфортным.

– Здравствуйте, Елизавета. А я к вам пришла. Меня Глашей звать.

Итак, она знала, как меня зовут. И прибыла ко мне с какой-то целью. Я попыталась припомнить, кто бы это мог быть, но никаких идей на этот счёт у меня в голове не появилось.

– Вы пришли ко мне, – напомнила я Глаше. – По какому поводу?

Она покачала головой и вдруг выдала то, от чего я застыла безмолвной статуей:

– Я не понимаю, что случилось с Вадиком, но сейчас он очень отстранился от меня и нашей старшей дочери.

Брови мои взлетели наверх, почти что на макушку. Она имела в виду Вадика… моего? Того мужчину, с которым я прошла по жизни рука об руку двадцать пять лет? Или речь шла о тёзке мужа, по поводу которого Глаша заявилась почему-то ко мне?

Она так и продолжала на меня глазеть. Положила руку на аккуратный живот, растянула губы в широченной улыбке, которая, осветив её веснушчатое лицо, сделала его каким-то простецким и даже отталкивающим.

– Он все ждёт, когда ваш сын сделает дарственную на тот дом, – меж тем, продолжила Глаша.

Меня как током прошибло. Тот дом – это наше уютное загородное жильё, за которое мы не так давно выплатили ипотеку, и которое было оформлено на Лёню. И да, в наших планах действительно было оформление дарственной. Сын должен был подарить нам дом, ведь ипотека хоть и была оформлена на Леонида, но выплачивали её мы с Вадиком.

– Но, наверное, уже не дождётся. Вы не могли бы с ним поговорить? Сказать ему, что раз у вас всё давно кончено, то ему нужно нести ответственность за маленькую дочь и нашего будущего сына?

От того шока, в который меня погрузили слова рыжей, я даже все слова растеряла. А во рту моём образовалась самая настоящая пустыня Сахара.