XVII. Де Брас

— Мне кажется, или у нас тут гугенот?

Грубый мужской голос гаркнул, казалось, над самым моим ухом, но это было лишь эффектом эха — на самом деле человек стоял не меньше, чем в пяти шагах от меня. Я прекрасно контролировал все перемещения по залу трактира, так что врасплох застать меня было невозможно.

Лениво повернувшись на полкорпуса, не вставая с лавки, я увидел троих дворян, что до сего момента спокойно ужинали за своим столом в дальнем углу. Теперь же один из них вышел на середину зала и бесцеремонно тыкал в мою сторону кривым пальцем, позабыв о всяческих приличиях.

На секунду я усомнился, мне ли предназначалось сие послание, но этот неприятный тип подтвердил адресность, заорав теперь уж точно в мою сторону:

— Да-да, гугенот, чего смотришь на честного католика! Боишься? Правильно, бойся!

Каким образом он вычислил во мне протестанта, осталось загадкой. Коричневые одежды я не носил — на мне было все новое, по последней парижской моде, но при этом практичное и неброское. Так что внешне — не придерешься, а вот в остальном… скорее всего он бросил обвинение на удачу и попал прямо в цель.

Мне хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку. Тыкавший в меня пальцем тип, как и его товарищи — бедные дворяне, ищущие ссоры. Одеты в рванье, в карманах — пусто, но взгляды при этом наглые и вызывающие, а клинки — острые. Таких много слоняется по Франции в поисках приключений и лишней монеты. Зарежут легко, угрызений совести испытывать не будут — обычная средневековая гопота. Разве что в этом случае, гопота благородных кровей.

Тот, кто кричал мне угрозы, был совершенно пьян. Махнув в очередной раз рукой, его тут же повело в сторону и «честный католик» едва удержал равновесие. Оба товарища пока лишь наблюдали за его действиями, никак себя не проявляя. Но судя по их осоловевшим взглядам и мрачным ухмылкам, спокойно уйти мне не дадут.

Медленно допив последний глоток вина, я поставил глиняную кружку на деревянный, весь в занозах стол, и поднялся на ноги.

Рапира в ножнах лежала на лавке прямо под моей правой рукой, как и два заряженных на всякий случай пистолета, дага болталась у пояса, плащ и шляпа валялись тут же рядом на столе, конь должен был быть накормлен и напоен, время едва перевалило за два часа пополудни.

Я не хотел неприятностей, просто заехал в придорожный трактир немного отдохнуть и перекусить, пробираясь все дальше на юг в своем спонтанном путешествии. Но судьба решила иначе.

— Вы обращаетесь ко мне, сударь? — уточнил я. — Или я ошибаюсь?

Думаю, выглядел я весьма грозно, и это моментально оценили все присутствующие в зале. Те, кто мирно обедал за общими столами, постарались отодвинуться как можно дальше в сторону. Кому повезло оказаться ближе к двери, немедленно покинули помещение. Пуля — она, как известно, дура. А драка — такое событие, когда не знаешь, с какой стороны тебе прилетит. Так что лучший способ победить в драке — избегнуть ее.

У меня такого выбора, увы, не имелось. Другие же все поняли правильно. Трактир стремительно пустел, но мои оппоненты лишь раззадоривались. Два других дворянина так же вскочили на ноги, положив руки на рукояти шпаг.

Японский городовой, ну почему я всегда влезаю в неприятности, сам того не желая!?..

— К вам… — начал было говорить дворянин и тут же поправил сам себя: — к тебе, гугенотик! Сейчас мы сделаем из тебя честного католика!..

Он качнулся в мою сторону, видимо не совсем адекватно оценив обстановку, и я просто поднял пистоль и выстрелил ему в ногу.

Бахнуло так, что уши заложило! Хорошее эхо в этом трактире, хоть в караоке пой. Ланфрен-ланфра! Никакой осечки, и пуля попала именно туда, куда я целился.

Дворянин рухнул на пол и завизжал, как свинья, зажимая руками рану. Убивать его я не собирался — зачем? Достаточно того, что на пару недель этот пьяница теперь точно перейдет на постельный режим.

Остальные двое ринулись было в мою сторону, но я поднял второй пистолет и негромко поинтересовался:

— Кто следующий? Еще одного я точно застрелю, а второго, пожалуй, заколю. Может, даже насмерть. Решайте сами, господа, кто на что претендует!

Дворяне не были трусами, но столь явная демонстрация силы вынудила их замедлить шаги. Они переглянулись между собой, стремительно трезвея, и отошли немного назад. Я видел, что они колеблются. Честь и гонор не позволяли им отступиться, но, с другой стороны, жить они хотели и прекрасно понимали, что со мной лучше не шутить.

— Если же вас тяготят сомнения, — добавил я, — то смею заверить, что хоть я и проходил в юности обряд конфирмации*, но давно уже не верю ни в бога, ни в дьявола. Так что считайте меня безбожником!

*Конфирмация — обряд первого причастия в протестантской церкви.

Дворяне посмотрели на меня так, что умей взгляды воспламенять, я бы уже дымился, но дальше этого дело не пошло. Жажда жизни победила. Подхватив под руки своего товарища, троица удалилась зализывать раны, оставив меня в покое.