Взрослые сказки

Берись и делай

Живет в нашем селе Матвей, вроде и умелец каких мало, да только не идут у него дела. Настало время, что и семью кормить нечем стало, перебиваются с воды на хлеб, с хлеба на воду. Жена-то особо не корила, да только знал он, тяжко ей. А тут услышал байку – мужики сказывали, про зайчонку, сам как живой, так и кажется, что выпрыгнет, да укроется в траве высокой. Только сделан он из стекла и, вроде, работы нерукотворной. Чудеса. Зайца того видел один, да только веры ему нет, потому как малость умом тронулся. А Матвеюшка поверил, ухватился за соломинку. Нашёл того мужичка. Порасспрашивал. Тот много чего рассказал… Как после пожара в лес отправился. А там выгорело все. Черно. Как увидел в черноте бело пятнышко. Пригляделся, зайчик на камне сидит. Как зайца хотел рассмотреть, наклонился, да в глаза, два черных омута и провалился. Может и лишнего чего напридумал, да только место точно описал.  Матвей там был. Давно. А у него глаз-то памятливый, раз увидел, не забудет. Место, правда, глухое. Только взял он в голову, что через зайца того будет ему удача. Уж как его жена ни отговаривала. Пошёл. Года три после пожара-то прошло, тогда и в селе дымно было. Теперь уж и трава поднялась, да топтать её некому. Только деревья чёрными столбами стоят. В траве-то камень не легко сыскать. Одна надежда, что заяц на месте стоит, где сказано, никто его не взял, никто не сломал. Искал, искал Матвей камень заветный. Солнце уж закатилось. Решил он здесь переночевать. Огляделся по сторонам – черно. Прислушался – тишина мёртвая. Жутко. Да вдруг в темноте кромешной свет увидел слабый, еле заметный. Пошёл к нему. Да вот надо же – зайчишка!

Живой, как есть живой,  только маленький. У Матвея аж дух захватило, никогда такого чуда не видывал. Потянулся ближе посмотреть, да вспомнил про глаза омуты. Состорожничал. Отвернулся. Видит стоит девица, сама такая ладненькая, тоненькая. Свет от неё.

– Что ж ты от зайчика моего отвернулся? Не нравится?

Матвей и рассказал, что от мужичка узнал. Засмеялась девица: “Так это он в моих глазах утонул. Обманул меня. Говорил, что поможет. Бахвалился. Да не справился. Вот и наказала, чтобы веры ему не было.”

– А чем помочь-то? – спрашивает Матвей.

Она глаза потупила, вроде как слезы проступили.

– Есть у меня свиток, бумага волшебная…  Был… Испортил почти всю,  – она смахнула слезу, та со звоном ударилась о камень, разлетелась в мелкие брызги, да к зайцу прилепилась, вроде как шерстка, – говорят,  если в точности животное нарисовать каждую складочку, каждую шерстинку на этой бумаге, оживет зверушка. Вот он и рисовал, вроде похоже, а все не то. Остался кусочек маленький той бумаги,  если и его испортить, не возродить мне леса.

Матвей-то истории не очень поверил, уж больно странно.  Решил девицу порасспросить, разузнать откуда сама, да что в лесу одна делает. Узнал он вот что… Девица и не девица вовсе, а ящерка, правда королевских кровей – принцесса, значит. Помощи ищет, оттого и в человечьем облике явилась. Говорит, когда лес горел, вся живность погибла. Она в то время в пещере отдыхала, там озерко маленькое, туда огонь не пришёл. А как вышла на свет Божий, там черно. Поняла тогда, что беда случилась. Плакала день и ночь, слезы, что стекло. Слепились они вместе, да вот он и зайчик, друг единственный. Слушал Матвей, диву давался. Вроде и сходится все. Сам видел, как слеза к зайцу прилепилась… и пожар. Да все равно чудно. И вдруг такая в нем уверенность возникла, что сможет он зайца в точности нарисовать, как ящерка сказывала. Взял бумагу волшебную, угольков разных и принялся за работу. Спешить не спешил, но и времени зря не терял. Поначалу боялся лишний штрих сделать, а потом рука сама порхала,  поспевай только. И получился ведь заяц, как живой. Ящерка не мешала, издалека наблюдала. Воды ему приносила, да разных растений съедобных. Вдруг заяц-то наш задышал, носом дернул, да с листа и выпрыгнул. Лист опять чистый. Матвей ещё зайчиху нарисовал. А потом и других зверушек лесных, да птиц голосистых.  Тех уже по памяти. Ожил лес. Ящерка и не знает, как благодарить. Да Матвеюшке нашему и не нужно ничего. Говорит, нашёл я дело по душе. Набрал угольков разных и пошёл домой.

Известным художником стал, в столицу с женой переехал. Про ящерку да про зайца стеклянного никому не сказывал. Все одно не поверят.

Звезда

Он был сильным коршуном. Сильнее всех, кого знал. Он завоевал лучшую жену, лучшее гнездо. Он украсил его так, что все видели – он самый, самый. Его так распирало от гордости, что он перестал спать по ночам. И тут он увидел её, звезду. Она сияла в ночи такая далека и яркая. Он решил достать её с неба. Не для любимой, нет! Для того, чтобы украсить гнездо. Пусть из самых дальних краев все видят, как он украсил свое гнездо. Пусть прилетят и сразятся. Он победит. Он самый сильный. Он защитит свое гнездо и любимую. Он полетел. Все спали, он летел. Так высоко, что ни один коршун не смог бы. Кроме него. Но не достал.