Вызов смерти

Владимир Константинов

Вызов смерти

Анонс

Журналисту Андрею Говорову приходится вспомнить прежнюю профессию помощника прокурора, когда его интерес к двум случившимся в городе убийствам обернулся для него большими неприятностями. Чудом уцелев после покушения, он едва не угодил в тюрьму по ложному обвинению, а затем стал заложником мафиозной группировки. Говоров понимает, что схватка завязалась жестокая, и все-таки идет до конца.

Книга первая

Журналистское расследование

Часть первая

АНДРЕЙ ГОВОРОВ

Глава 1

После обеда меня вызвал главный редактор и с совершенно постной физиономией долго лениво жевал слова, сглатывая половину того, что намеревался сказать:

- Такие дела, Говоров. Струмилина аппендицит, понимаешь. Шипилина юбилей... Пятьдесят лет... Неудобно все же... Известный коммерсант... Бери светскую хронику, приглашение Струмилина. Посмотришь там... Напишешь... Такие дела, Говоров. Понятно?

Призвал на помощь все свои аналитические способности, напрягся, пытаясь докопаться до смысла сказанного. Наконец мне это удалось, и я понял, что Веня Струмилин, отвечающий за раздел светской хроники, попал в больницу с приступом аппендицита. А у известного коммерсанта Шипилина сегодня юбилей, и шеф хочет, чтобы я сходил на него вместо Вени и накропал статью в газету. Но это никак не согласовывалось с моими планами. Как раз сегодня вечером договорился с друзьями сходить в сауну, а после парилки пивко с таранькой, шашлык и девочки. В кои веки представится еще такая возможность молодому человеку?

- Понятно, - кивнул. - А что же ты сам не идешь? Ведь там сегодня наверняка соберется весь цвет Новосибирска.

- А, больно надо! - раздраженно отмахнулся он. Из услышанного сделал вывод, что шефа просто-напросто не пригласили и очень этим обидели. Он-то считал, что в фаворе у местных денежных мешков. И вдруг облом. Поневоле запсихуешь.

- Да ну их к лешему, шеф! Что там может быть интересного? Обыкновенная пьянка, - сделал я последнюю попытку отвертеться.

- Сачок! - возмутился шеф.

- Цедо майёри, - склонил я свою умную голову.

- Чего? - не понял главный.

- По-латыни это означает - уступаю старшему.

- Топай, мыслитель!

Слово "мыслитель" было произнесено им с такой уничижающей насмешкой, что поневоле пришлось парировать выпад.

- Когито эрго сум, - ответил я с добродушной ослепительной улыбкой. И чтобы избавить себя от новых вопросов, тут же перевел: - Я мыслю, значит, я существую.

Главный буквально позеленел от злости. Его глазки превратились в смотровые щели, а рот - в ствол гаубицы.

- Ну-ну, - мстительно выплюнул он в меня прямой наводкой, и я понял: впереди меня ожидают нелегкие времена.

Отношения у меня с редактором заметно испортились после выхода осенью прошлого года моей книжки детективов. Очень ему это не понравилось, и стал я у него "сачком" и "лодырем, каких свет не видывал". Главный был неплохим организатором, а журналистом никаким, ноль без палочки. Впрочем, палочка была, но сразу после нуля через запятую. Когда-то он окончил исторический факультет и считает себя докой в вопросах истории. Поэтому часто пишет большие и довольно муторные статьи об ушедшей эпохе социализма. Если набраться терпения и их прочесть, то невольно придешь к печальному выводу, что семьдесят лет мы только тем и занимались, что уничтожали то, что осталось нам еще от царской России. И ни автор, ни его читатели (если такие имеются) не задаются вопросом: за что же в таком случае нас если не уважал, то боялся (это уж точно) весь остальной мир?

Ничего этого я главному, разумеется, не сказал, а счел за лучшее ретироваться, плотно прикрыв за собою дверь.

У секретарши Эллочки (меж собой мы зовем ее "людоедкой" за схожесть, почти идентичность с героиней известного романа) получил пригласительный билет на пятидесятилетний юбилей господина Шипилина, где прочел, что торжества назначены на девятнадцать ноль-ноль в ресторане "Садко". Фи! Всего-то какой-то ресторан. Скромно, и весьма. Я был разочарован. Подобные мероприятия сильные мира сего любят проводить с помпой за городом. Не такой он, видно, крутой, этот Шипилин, как о нем говорят. Барометр моего настроения упал до критической отметки. Вместо того, чтобы сидеть в компании близких мне по духу и образу мыслей друзей за кружкой пива, вспоминая дела давно минувших дней, я должен тащиться на этот дурацкий юбилей, где незнакомые мне люди, напившись на халяву до положения риз, будут лезть мне в душу и выяснять, а не тот ли я тип, кто увел у них в прошлом году из-под носа девушку, и по какому такому случаю я здесь оказался. Благо, когда такие юбилеи проводятся на природе - там хоть есть где уединиться. Ресторан - замкнутое пространство, здесь не шибко разбежишься.