Выстрел

Пятница. Пять часов пополудни. Наверное, самое неподходящее время для незаметного передвижения по городу или, напротив, самое удобное. Потому что в пятницу, в пять часов, никто ни на что не обращает внимания. Только на дорогу перед собой.

Мужчина с винтовкой ехал на север. Не слишком быстро, но и не медленно. Не выделяясь среди прочих водителей. Ехал на светлом минивэне, знавшем лучшие времена.

Ехал один. Он был в кремовом плаще и круглой шапочке с козырьком, какие носят пожилые любители гольфа, когда слишком ярко светит солнце или идет дождь. Шапочку украшала красно-розовая лента. Человек натянул шапочку на лоб, плащ застегнул на все пуговицы и нацепил темные очки, хотя стекла в машине были тонированные, а на небе сгустились черные тучи. До зимы оставалось три месяца, холода еще не наступили, но он уже надел перчатки.

Там, где Первая улица поднимается в гору, движение транспорта замедлилось, машины поползли вверх, как улитки. В месте слияния двух полос шоссе они и вовсе остановились, потому что асфальтовое покрытие одной из них было вскрыто: шел какой-то ремонт. Впрочем, строительные работы велись по всему городу. И вот уже год, как езда по нему сделалась настоящим кошмаром: на дорогах всюду ямы, самосвалы с гравием, грузовики с бетоном, асфальтоукладчики. Мужчина с винтовкой оттянул рукав и посмотрел на часы.

«Одиннадцать минут.

Терпение».

Он снял ногу с тормоза, и минивэн медленно двинулся вперед. Затем машина снова остановилась. Проезжая часть дороги стала совсем узкой, а тротуары расширились: начался район центральных магазинов. Справа и слева от шоссе располагались громадные универмаги. По мере того как улица взбиралась на холм, каждый следующий магазин слегка возвышался над предыдущим. На широких тротуарах вольготно разгуливали посетители этих супермаркетов. Флагштоки и фонари из литого железа стояли, точно часовые, защищающие людей от машин. Движение транспорта практически замерло. Человек снова взглянул на часы.

«Восемь минут.

Терпение».

Примерно через сто ярдов великолепие улицы заметно поблекло. Затор на дороге рассосался. Первая улица снова расширилась и обрела более обыденный вид. Появились дешевые магазинчики и бары. Затем слева показалось здание парковки и рядом — строительная площадка: видимо, парковку решили увеличить. Далее улицу перегораживала низкая стена, за которой раскинулась открытая всем ветрам площадь с декоративным прудом с фонтаном посредине. Слева от нее — городская библиотека, справа — новое офисное здание, за которым высилась башня из черного стекла. Перед площадью Первая улица резко сворачивала вправо и уходила на запад, мимо неприглядных черных входов и погрузочных платформ, и ныряла под автостраду, поднятую над уровнем улицы.

Однако мужчина в минивэне, сбросив скорость у поворота, свернул перед площадью налево и въехал на парковку. Он направился прямо к пандусу. Входного шлагбаума там не было, так же как сторожей, смотрителей, талонов и квитанций: на каждом арендуемом месте здесь установили отдельный счетчик. Мужчина все это знал. Он въехал на второй этаж и подогнал машину к самому дальнему углу парковки. Оставил мотор включенным, вылез из кабины, сдвинул с арендуемого им места знак запрета — оранжевый дорожный конус — и поставил свой фургон на свободное место. Последнее незанятое место в старой части здания, где велись работы по расширению гаража.

Потом он вернулся в кабину, выключил двигатель и несколько мгновений сидел неподвижно. В гараже царила тишина. Он весь был заполнен машинами. Человек знал, что здесь все всегда занято. Поэтому и решили расширить парковку в два раза. Для посетителей магазинов.

Итак, сейчас здесь было тихо. Никто, будучи в здравом уме, не станет пытаться уехать отсюда в пять часов, в час пик, да еще когда из-за строительных работ на городских улицах постоянно возникают пробки. Все либо убираются домой в четыре, либо ждут до шести.

Мужчина, приехавший в минивэне, взглянул на часы.

«Четыре минуты.

Спокойнее».

Он снова открыл водительскую дверцу и выбрался наружу. Достал из кармана четвертак и бросил в счетчик. Резко нажал на ручку и услышал, как монета, звякнув, провалилась внутрь. На счетчике появилась надпись, сообщавшая, что человек оплатил час стоянки. И больше никаких звуков. Ни звуков, ни запахов, кроме запаха припаркованных машин: бензина, резины и газа из выхлопных труб.

Мужчина словно замер около своего фургона. На ногах у него были старые ботинки «Дезерт бутс» английской фирмы «Кларке», которые так любят солдаты отрядов особого назначения: замшевые, цвета хаки, на шнуровке, белая ребристая подошва — стандартный дизайн, не менявшийся, наверное, лет шестьдесят.