Высадка в Нормандии

Текст © Ocito Ltd, 2009

Карты © John Gilkes, 2009

Фото на обложке: ©Weintraub/Corbis/All Over Press, 2014

© Оржицкий А., Поляков В., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2015

КоЛибри®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Саутвик-Хаус[1] – громадное здание в стиле английского ампира, с богато украшенным лепниной фасадом и внушительной колоннадой портика. В начале июня 1944 г. в 8 км к югу от его месторасположения Портсмутская военно-морская база и все прилегающие бухты кишели судами всех типов, какие только можно себе представить: там теснились покрытые защитной серой краской боевые корабли, транспорты, десантные суда. День «Д» был назначен на понедельник, 5 июня, и погрузка на суда уже началась.

В мирное время особняк хорошо подошел бы для званых обедов в стиле романов Агаты Кристи, однако в 1940 г. его реквизировали для своих нужд Королевские военно-морские силы. В некогда великолепном парке и простирающемся за ним лесу повсюду теперь находились сборные домики и палатки, между которыми вились посыпанные гравием дорожки. Саутвик превратился в штаб адмирала сэра Бертрама Рамсея, командующего ВМС, предназначенными для обеспечения вторжения в Европу, а также в передовой КП Верховного штаба союзных экспедиционных сил (ВШ СЭС). На холме Портсдаун-Хилл установили зенитные батареи для защиты штаба и расположенных на побережье верфей от налетов люфтваффе.

На юге Англии уже давно свирепствовала засуха, вызванная сильной жарой. 29 мая была зафиксирована температура без малого 38 градусов по Цельсию, а группа метеорологов при штабе генерала[2] Дуайта Д. Эйзенхауэра заметно встревожилась. Возглавлял эту группу доктор Джеймс Стэг – долговязый шотландец с вытянутым лицом и аккуратно подстриженными усиками. Стэг считался ведущим гражданским метеорологом страны, а ныне ему присвоили звание полковника Королевских военно-воздушных сил, чтобы придать необходимый авторитет в военных кругах, где штатских не жалуют.

С апреля Эйзенхауэр проверял возможности Стэга и его подчиненных, требуя каждый понедельник прогноз на три дня, а затем сверяя его с действительной погодой. 1 июня, в четверг, за день до того, как могучие линкоры должны были выйти в море с базы Скапа-Флоу и обогнуть северо-западную оконечность Шотландии, метеорологические станции отметили образование нескольких областей низкого давления в Северной Атлантике. Шторм в проливе Ла-Манш мог потопить десантные суда, а также вызвать панику среди собранных на кораблях солдат. Серьезную опасность представляли также низкая облачность и резкое ухудшение видимости, поскольку успех десанта зависел от того, удастся ли авиации и флоту союзников подавить немецкие береговые батареи и доты. Тем временем погрузка на корабли первого эшелона десанта численностью 130 000 человек уже началась; отводилось на погрузку два дня.

Стэга приводила в бешенство разноголосица между английскими и американскими метеорологическими подразделениями: они все получали со станций одни и те же сводки, а вот анализ полученных данных у них никак не сходился. Не желая закрывать на это глаза, он был вынужден доложить генерал-майору Гарольду Р. Буллу, помощнику начальника штаба верховного командующего, что положение сложилось «нелегкое и запутанное».

– Бога ради, Стэг! – взорвался Булл. – Разберитесь с этим сами к завтрашнему утру, до совещания у верховного командующего. Генералу Эйзенхауэру забот и без того хватает.

Стэг вернулся в свой сборный домик, снова засел за метеосводки и начал переговоры с подразделениями.

Накануне дня «Д» Эйзенхауэру и впрямь было о чем тревожиться. Внешне спокойный, как всегда доброжелательно улыбающийся всем, невзирая на звания, он выкуривал по четыре пачки «Кэмел» в сутки. Закуривал, откладывал дымящуюся сигарету в пепельницу, вскакивал из-за стола, возбужденно шагал из угла в угол и прикуривал новую. Кофе, который он пил чашку за чашкой, тоже не помогал успокоиться.