Выкуп Кэнди (ЛП)

Рорк

— Продано!

Стукнул молоток, и в моих венах застучала кровь. У меня напрягались мышцы, и я подрагивал от предвкушения, словно уже достиг цели.

Предъявил на нее права.

На мою сладкую, сладкую Кэндис.

На нашу конфетку.

У меня затвердел член, и в моей груди зародился низкий грохочущий рык. Дженсен рядом со мной вел себя точно так же, и мы медленно отвели взгляд от ведущей аукциона, чтобы посмотреть на Кэндис.

Если коротко, Кэнди.

Сто шестьдесят восемь сантиметров и пятьдесят шесть килограмм чистого греха с темными косичками и упругими маленькими грудями, которые я до смерти хотел заполучить в свое распоряжение. Длинные ноги, округлая задница и губы, созданные обхватывать мой толстый член. Мой и Дженсена.

В прочее время Кэндис была одной из лучших студенток университета Андерсона. Умная. Целеустремленная и подготовленная. Безупречный послужной список. Отличная посещаемость. Красивая и манящая, но не гулящая. Великолепная и, в отличие от некоторых девушек, не разменивавшаяся.

Восемнадцать лет, первокурсница и новичок в сестринстве «Сигма Йота Тау Ипсилон».

Сегодня она была нашей.

Всецело. Куплена и оплачена. Продана нам.

Кэндис принарядилась к вечеринке по случаю Хэллоуина, как и маленькие кусочки дерьма, забившие подвал Сигмы. Вот куда мы пришли. Да и куда еще мы могли пойти? Огромный подвал гигантского старинного викторианского особняка сестринства, где проводили ночной аукцион.

Именно сюда пришла Кэндис, одевшаяся, чтобы соблазнять.

Она была маленькой Красной Шапочкой — алый плащ и все такое. Короткий красный шелковый топ, который — как я знал — пришелся Дженсену по вкусу. Ноги в красных туфлях на высоких каблуках вскоре были бы подняты, и я бы опустился между гладких бедер Кэндис. А вот маленькая красная юбка стояла на пути нашей страсти.

Сегодня Кэндис Литтлтон была нашей. Сегодня и отныне на каждую ночь.

— Продано! — девчонка-аукционист рядом с ней окинула взглядом толпу и посмотрела прямо на нас с Дженсеном. Мы были в костюмах волков, маски и все такое. Но, черт, никто из здешних придурков не догадывался, насколько близким к реальности был наш образ. Никто из них не понимал, что мы были волками в их отаре. — Продано двум очень щедрым джентльменам у дальней стены!

Толпа возликовала, и все повернулись посмотреть на нас. Пара придурковатых мальчишек из братства закричали и попытались предложить нам пиво.

Все эти люди могли пойти нахрен. К черту мальчишек из братств с их притворной смелостью и однотипной наигранной крутизной. В случае необходимости мы Дженсеном переломили бы их пополам. И сегодня вечером она вполне могла возникнуть.

— Да, братан! — ухмыльнулся мелкий пьяный кусок дерьма и, развернувшись, пролил пиво на мой ботинок. — Ты сегодня разорвешь ее задницу или…

— Пошел нахрен, — прорычал я, оттолкнув его. Парень поморгал, и на секунду мне показалась, что он хотел огрызнуться в ответ. Но, поглядев на мою волчью маску, он почуял опасность даже в своем опьянении.

Увидел безумие в моих глазах.

Парень побледнел.

— Неважно, — пробормотал он.

Именно. Неважно.

— Иди сюда и забери свой приз, большой злой волк!

При звуке звонкого, игривого женского голоса я стиснул зубы. Аукционистка звала нас забрать то, что итак принадлежало нам.

Ладно, волкам. На нас с Дженсеном были большие пушистые маски — уши, челюсти, клыки. И костюмы. Немного излишне, учитывая, что большинство парней на сегодняшней костюмированной вечеринке носили спортивные майки. Девушки вообще расхаживали практически голышом, воображая себя Покахонтас, медсестрами и подобными фифами.

Повсюду мелькали тела молоденьких зрелых студенток, а мы с Дженсеном слишком долго не видели женщины. Так долго, что меня снедала потребность ощутить женскую кожу под своими руками и губами. Так долго, что мой член болел от потребности в освобождении, яйца набухли от спермы.

Но к черту остальных студенток. Всего лишь фальшивки. Гиены.

Для нас существовала только Кэндис.

Мы ждали. Планировали. И сегодня вечером собирались ее получить.

— Ты готов? — прорычал я.

Кивнув, Дженсен сглотнул, и я увидел, как на его шее натянулись жилы. Мы оба пошли сквозь толпу к сцене.

Навстречу Кэндис.

Она покусывала губу, заламывала руки. И выглядела нервной. О, Кэндис даже не догадывалась.

У меня на глазах она развернулась и принялась что-то втолковывать цыпочке у микрофона, которую звали Мелиссой. Она была президентом Сигмы и устроила здесь диктатуру.

Что мы сегодня вечером тоже собирались изменить.

Кэндис быстро и оживленно тараторила с паникой в глазах, поглядывая сначала на нас, затем на Мелиссу. Я мог вообразить, что она говорила.

Что должен быть только один парень.

Что ей не хотелось идти с нами.

Ох, но было слишком поздно. Насколько я знал, Мелиссе было плевать. Я смотрел, как она насмешливо поглядела на Кэндис, пренебрежительно отмахнулась и подтолкнула ее к нам. Вероятно, Мелисса сказала какую-нибудь чушь вроде «это на благо сестринства», «исполни свой долг» или нечто подобное.