Выйти замуж за незнакомца

Часы на изящном мраморном камине серебряным звоном отметили полчаса, и Стэси, ощущая беспокойство, посмотрела на них. Когда она последний раз взглянула на циферблат, они показывали шесть, а теперь — половину седьмого, но дом по-прежнему оставался пугающе безмолвным. Эта всепоглощающая, гнетущая тишина действовала ей на нервы, заставляя гадать: то ли о ней забыли, то ли в доме просто никого нет, не подходили и посетители-пациенты.

Разумеется, толстые ковры на полу, как и тяжелые бархатные портьеры, заглушали все звуки. Она посмотрела в окно на дома на противоположной стороне улицы, где блестящие дверные молотки и медные таблички у дверей напомнили ей, что она находится в центре — своего рода Мекке — самой современной медицины и что ее отец когда-то мечтал о такой табличке, хотел занять достойное место среди известных терапевтов и хирургов.

Но к несчастью, он так и прожил до конца своих дней с этой мечтой, которой не суждено было осуществиться. Он ни разу не покидал свой скромный белый домик в небольшой херфордширской деревушке, где родился и где до него врачебной практикой занимался его отец. Теперь оба похоронены у стен норманнской церквушки с квадратной башней, отбрасывающей свою благодатную тень на окружающие ее зеленые деревенские сады и дома. Их маленький белый домик пустует в ожидании новых хозяев, которые будут плести нить своего бытия в одном из самых очаровательных и мирных уголков сельской Англии.

От мысли, что она может никогда больше не увидеть родных мест, на Стэси накатила тоска. После нескольких долгих часов, проведенных в поезде без ленча, и от самого Херфордшира неотступно преследуемая тревогой за свое неопределенное будущее, она чувствовала себя усталой и совершенно выдохшейся, словно спущенный воздушный шарик.

И вот теперь, когда она, наконец добралась до Лондона, ей не стало легче, тревога только усилилась. Ей так хотелось почувствовать себя немного свободнее, хотя бы снять шляпку, которая с самого утра стягивала ее темные волнистые волосы. Да и чашка крепкого чая значительно прибавила бы ей сил. Ох, если бы еще избавиться от этих туфлей на непривычно высоких каблуках!..

На какое-то время она скинула их под стулом, на котором сидела, но, когда где-то в глубине дома послышался звук открываемой и вновь закрываемой двери, торопливо обулась. Но никто не потревожил ее одиночества, и она, продолжала сидеть, пытаясь представить, что она чувствовала бы, оказавшись на месте пациенток, приходящих сюда со своими сомнениями и тревогами. Доктор Мартин Гуэлдер помогает обрести надежду и уверенность, но он бессилен помочь Стэси Брент — совершенно здоровой и загорелой девушке с веснушками на носу. Она появилась в его приемной совсем по иному поводу.

А что, если он даже не помнит ее отца?

Дверь позади нее почти бесшумно отворилась, и медсестра из приемной, расспрашивавшая ее до этого, остановилась перед ней.

— Мне очень жаль, что вам пришлось так долго ждать, — улыбаясь, произнесла она, — но доктор Гуэлдер только что вернулся. Пожалуйста, пройдите сюда.

Стэси поспешно поднялась и последовала за стройной элегантной молодой помощницей доктора Гуэлдера, ревностно следившей за точностью исполнения его ежедневного расписания. Через несколько секунд Стэси уже стояла перед самим доктором Гуэлдером, сидевшим за большим столом из орехового дерева и подписывавшим какие-то письма. Когда она вошла в его кабинет в сопровождении секретарши, он поднял на нее глаза и наградил взглядом, в котором промелькнуло едва заметное любопытство, затем, поднявшись, протянул руку.

— Здравствуйте, мисс Брент, — произнес он. — Садитесь, пожалуйста.

Он указал на большое кресло, и она, утонув в нем, почувствовала, как царившая в этой комнате атмосфера гармоничной умиротворенности успокаивающе действует на нее. Не слишком большая тихая комната чем-то напоминала ей сельский пруд, тому способствовали стоявшие на подоконнике цветы и развешанные по стенам приятные глазу акварели. Зеленый ковер под ногами напоминал мох, а от висевших на окнах занавесей, тоже зеленых, казалось, веяло свежестью.

Вся обстановка выглядела необыкновенно спокойной и в какой-то мере вселяла уверенность.

— Сигарету? — предложил он, протягивая ей серебряный портсигар.

Стэси с благодарностью приняла сигарету, хотя не была заядлой курильщицей. Она старалась не смотреть на доктора, удивившего ее своими манерами, — он совсем не походил на человека, созданного ее воображением.