Выбор.

Осень, начало октября, в кабинете невропатолога.

— О-о-о! А что это у Вас, молодой человек, руки так дрожат? — Врач от удивления приподнял и вновь опустил свои очки. — А ну-ка, ну-ка, давайте-ка пройдем сюда, к окну. Опустите их, закройте глаза. Теперь вытяните вперед, растопырьте пальцы, указательным коснитесь кончика носа. Вот так, хорошо, открывайте. Пальчики у Вас танцуют, видите?

— Сейчас, доктор, это моя вечная проблема — боязнь белых халатов, — мужчина закрыл глаза, выдохнул и снова открыл. Пальцы перестали трястись.

— Любопытно, любопытно, — доктор улыбнулся, часто при этом моргая глазами словно устав от напряженного просмотра. Мужчина тоже улыбнулся.

— Я когда поступал в училище, невропатолога с третьего раза прошел, он не срезал меня только потому, что я издалека приехал. С тех пор у меня такая вот ерунда.

Пилот, Игорь Александрович Кораблев, проходил ежегодное ВЛК. Врач, пожилой мужчина, невысокого роста, лысеющий и чуть сутулившийся, в больших, несуразных очках, но с очень пронзительным взглядом, продолжал внимательно наблюдать за пилотом.

— Что ж мне прикажете с Вами делать? Давление у Вас, как у космонавта, пульс учащенный, но в пределах; налицо эмоционально-вегетативная неустойчивость.

— Какая неустойчивость?

— Эмоционально-вегетативная.

— Да Вы что, доктор, такое говорите, откуда она у меня? Я здоров, как бык, и спокоен, как удав.

— Как удав, говорите? — Врач продолжал внимательно рассматривать Игоря, о чем-то размышляя.

Пилоту в какой-то момент даже показалось, что у того на висках выступили капельки пота. «Вот докопался, этот просто так не отстанет, вон как лупится», — с горечью подумал он.

— Сколько Вы летаете в Ютэйр?

— 5 лет, — но Игорь успокоился; первое волнение прошло, и теперь пристальный взгляд пожилого врача никак не трогал его.

— А до этого?

— До этого летал в военно-транспортной авиации на АН-12.

— О, так Вы бывший военный!

— Бывших, доктор, не бывает.

— А, ну да, ну да, извините. А на командира когда собираетесь?

— Следующим летом направляют в Екатеринбург на переучивание.

Доктор продолжал о чем-то размышлять.

— А лет Вам?

— 35.

— 35, — повторил врач, листая и читая мед книжку.

— Ну-ка, еще раз ручки покажите.

Игорь вновь вытянул руки и развел пальцы.

— Дрожат немного; ладно, отправлю Вас на пару недель в Кисловодск, путевки пока есть, попринимаете там ванны, подлечитесь.

Игорь побледнел.

— Да я здоров!

— Верю, молодой человек, охотно верю, но отдохнуть никому не помешает. И через 2 недели жду Вас повторно. И еще… Вы женаты?

— Нет.

— Это плохо, очень плохо, командиру без семьи нельзя. Сразу предупреждаю, до лета не обзаведетесь, не обижайтесь, не дам Вам рекомендации.

— Доктор, да Вы что? Вы серьезно, что ли?

— Серьезней не бывает.

Кораблев замялся.

— Это же дело не быстрое, где ж я за 8 месяцев жену себе найду?

— Кисловодск и жена, иначе о небе забудьте. Или снова возвращайтесь в военно-транспортную. Здесь Вам люди, нужно быть спокойным и уравновешенным. А эта Ваша жизнь холостяцкая до добра не доведет. Дрожь в руках с годами лишь усугубится.

— Да… да я летаю сутками, мне не до этого.

— Я все сказал, молодой человек.

Игорь вздохнул, но промолчал.

— До скорого свидания!

— До скорого…

Игорь вышел из медицинского учреждения. Несмотря на прекрасную погоду и разноцветные осенние краски, на душе было скверно. Привычный образ жизни рушился на глазах, и это огорчало и пугало одновременно. Работа для него была всем, ею он жил, на ней уставал и отдыхал, ею дорожил. Сменялись страны, люди, города, а он? Он просто не представлял, как по-другому. И хотя Игорь имел свое жилье, после полетов всегда спешил к родителям, где пилота ждала его комната. Привычка — дело серьезное, и что-то менять он не собирался совершенно. И вот какой-то доктор, докторишка, бесцеремонно так вторгается в его личное пространство, что-то диктует, навязывает и грозится лишить его любимой работы. Что он вообще будет делать в этом Кисловодске? Так долго отдыхать Игорь просто-напросто не умел. С этими грустными мыслями Кораблев сел в свой автомобиль…