Вы и Ваш друг Рэкс

Пожалуй, лучше всего объяснит появление на свет этой книги следующий эпизод.

Как-то приходит ко мне один знакомый, владелец хорошей собаки служебной породы. Вид у него расстроенный, одна рука в бинтах и на перевязи, сквозь марлю проступила кровь.

Спрашиваю, что случилось. Мнется, не зная с чего начать, — уж очень история-то вышла неприятная. Наконец, выясняется, что это собственный пес его так отделал.

В припадке непонятной злобы пес набросился на своих домашних, прокусил руку хозяину, до смерти напугал его жену, дочь… Прежде никогда этого не бывало, всегда был идеалом повиновения, общий любимец, — а тут вдруг словно подменили Рэкса… что с ним? Будешь после этого и расстроенным, и озабоченным…

У знакомого моего — овчарка, крупный, злобный экземпляр (он сам вырастил ее), и, конечно, приятного мало, когда этакая собачища, ростом с матерого волка, начнет кусаться.

— Что с ним? — повторял пострадавший. — Уж не взбесился ли? Я его на всякий случай в дровяник запер…

Сам он не мог объяснить поступок своего питомца. Тем более странным и зловещим, на его взгляд, казалось все происшедшее.

Предположение о бешенстве пришлось вскоре отбросить, ибо, если исключить эти покусы, во всем остальном пес вел себя вполне нормально. Он ел, как всегда, лакал воду, вообще — никаких признаков болезненности, ни возбуждения и подавленности, что обычно является одним из первых симптомов бешенства… Нет, пес был абсолютно здоров. И тем не менее, нельзя же признать естественным, чтобы собака — это преданнейшее существо, олицетворение верности и дружбы — кусала своего хозяина?!

Я вспомнил об этом эпизоде, когда однажды на моих глазах в клуб привели продавать примерно за такую же провинность превосходного выставочного пса, тоже овчарку. Хозяева со слезами расставались с нею и, однако, не находили ничего лучшего, как сбыть с рук преданное животное.

А ведь ничего этого могло и не быть и наверняка не было бы, если бы они в свое время учли некоторые особенности психики животного. И никакой сложности тут нет. Но, увы, не все достаточно искушены в этом, и вот — результат…

Более четверти века занимаясь собаками, состоя членом Свердловского клуба служебного собаководства почти со дня его основания, я немало нагляделся на злоключения неопытных любителей. Пришлось на себе испытать пагубное влияние незнания тех или иных тонкостей дела.

На моей памяти и те громадные изменения, которые произошли в любительском собаководстве за это время.

Я помню, когда на восточноевропейскую, или, как ее тогда называли, немецкую овчарку смотрели как на редкостное животное, а эрдель-терьер был вообще неизвестен подавляющему большинству населения. Помню, что образцом непревзойденности почему-то многим казался бульдог, а лайку никто не признавал за служебную собаку. А теперь?

Теперь любой пионер, завидя вашу собаку, авторитетно осведомится: «Дядя, это сыщик?» И вы понимаете: юный гражданин уже разбирается, что из дворняжки не сделаешь ищейку.

Помню я и такие времена, и это было совсем не так уж давно, когда приходилось убеждать хозяйственников испробовать собаку на охране промышленных объектов; а ныне собака на заводе — основной сторож.

За последние десятилетия служебное собаководство в Советском Союзе сделало поразительные успехи. Секрет этого успеха — в массовости нашего отечественного собаководства, в том внимании, которое на разных этапах хозяйственного и культурного строительства уделяло ему советское государство, в сознательности рядовых членов собаководческих организаций, в превосходстве наших методов разведения над заграничными.

В известной степени это является и отражением растущего благосостояния наших граждан. Раньше хорошую породистую собаку держали лишь представители привилегированных слоев населения (не случайно, например, борзую называли «помещичьей» собакой). Сейчас вы встретите ее у рабочего, служащего, советского интеллигента, колхозника — у любого трудящегося.

Собаководство — не менее увлекательный спорт, чем коньки, лыжи, гребля и плавание, конный и мотоциклетный спорт, футбол. К этому можно добавить, что собаководство доступно всем, независимо от возраста. И вполне естественно, что многие желали бы заняться этим интересным и общественно полезным делом.

В книге «Мои друзья», отражающей весь пройденный автором путь, путь любителя-собаковода, я писал, сколько радости может доставить человеку близость живого резвого существа, хотя и не умеющего говорить, но тем не менее способного выполнять многие ваши желания и от кончика носа до кончика хвоста целиком преданного вам. Увлечение собаководством заставило меня по-иному взглянуть на мир животных, открыв глаза на то, мимо чего раньше я проходил совершенно равнодушно, научило глубже понимать и чувствовать многие явления природы, обострив наблюдательность, сделав меня — я не боюсь сказать это — лучше, отзывчивее. Оно дало мне много новых друзей…