Вверх дном

— Итак, мистер Мастон, вы полагаете, что женщина не способна содействовать прогрессу точных и опытных наук?

— К моему великому сожалению, миссис Скорбит, я должен признаться в этом, — ответил Мастон. — Среди женщин, в особенности русских,[1] было несколько выдающихся математиков — это я признаю охотно; но считаю, что у женщины такое строение мозга, при котором ей почта невозможно сделаться Архимедом,[2] или — что еще меньше возможно — Ньютоном.[3]

— О, мистер Мастон! Позвольте мне протестовать от имени нашего пола…

— Именно потому и полного прелести, что он лишен склонности к отвлеченным наукам…

— Следовательно, по-вашему, мистер Мастон, падающее яблоко ни одну женщину не навело бы на открытие закона всемирного тяготения?

— При виде падающего яблока, миссис Скорбит, женщине никогда не пришло бы на ум иной мысли, как только съесть его!

— Ну для меня теперь ясно, что вы отрицаете в нас всякую способность к умственной деятельности!

— Всякую способность?.. Нет, не скажу этого; но не могу не обратить вашего внимания на то, что мы не знаем случая в истории чтобы женский ум сделал бы в науке что-либо аналогичное открытиям Евклида[4] и Лапласа.[5]

— Разве это доказательство? Разве прошлое всегда определяет будущее?

— Гм!.. Во всяком случае того, чего не случалось в течение тысячелетий, без сомнения, незачем ждать и в будущем!..

— И потому нам остается сложить оружие и признать, что мы способны быть лишь…

— Нашими добрыми гениями! — подхватил Мастон со всею любезностью, на какую был способен ученый, начиненный всякими иксами. Впрочем, это вполне удовлетворило миссис Скорбит.

— Ну что ж, — продолжала она, — каждому свое. Оставайтесь великим математиком и отдайтесь всецело задачам того великого предприятия, которому вы и друзья ваши собираетесь посвятить свою жизнь. А я займу скромное место доброго гения, придя на помощь вашему делу деньгами…

— Чем заслужите вечную нашу благодарность, — ответил Мастон.

Щеки миссис Скорбит покрылись восхитительным румянцем; объяснялось это тем, что она питала — если не ко всем ученым, то, во всяком случае, к своему собеседнику — глубокую симпатию.

Великое предприятие, на которое эта богатая американская вдова решила пожертвовать изрядную долю своих капиталов, действительно можно было назвать великим. Вот в чем оно состояло и вот каковы были цели его учредителей.

В 189… году у правительства Соединенных Штатов возник неожиданный план — пустить с торгов еще никем не открытую область, лежащую вокруг Северного полюса. Эту арктическую горбушку земного шара хотела купить одна американская компания, специально для того и образовавшаяся. Предполагалось, что затем компания получит у правительства концессию на эксплуатацию этой области.

Правда, за несколько лет до этого на некой конференции в Берлине[6] был установлен специальный порядок для великих держав, которые захотели бы захватить чужие земли под предлогом колонизации или открытия новых рынков. Однако эти правила не были приложимы в данном случае, так как полярные области были необитаемы. И все же, поскольку то, что не принадлежит никому, в равной степени принадлежит всем, новая компания решила овладеть ими; но, чтобы избежать в будущем каких-либо посягательств на эти земли, было предположено не «захватывать», а «купить» их.

В Соединенных Штатах ни одно предприятие, даже самое дерзкое, почти невыполнимое, не останется без сторонников, готовых взять на себя практическую сторону дела и вложить в него свои средства. Так случилось и тогда, когда несколько лет тому назад балтиморский Пушечный клуб решил отправить на Луну снаряд, в надежде установить прямое сообщение с нашим спутником. Разве не нашлось тогда среди предприимчивых янки людей, которые предоставили огромные суммы, необходимые для этой соблазнительной затеи? И она была осуществлена потому, что двое членов вышеназванного клуба не побоялись сами участвовать в выполнении этого безумного опыта.