Том 1. Введение в астрологию

Имя Сергея Алексеевича Вронского известно сейчас даже тем, кто далёк от астрологии и эзотерических наук. О нём уже много написано, также много ещё будет написано. Его имя постепенно становилось легендой. И, как каждая легенда, оно обрастало множеством фактов и домыслов. Сейчас уже невозможно отделить одно от другого. Кажется невероятным, что рядом с нами жил и работал человек, жизнь которого, полная испытаний и приключений, интересней любого авантюрного романа. Ещё живы люди, через которых доходят отголоски того давнего для нас предвоенного и военного времени, когда в Риге знали, что в ставке Гитлера работает русский астролог Вронский. Мне не хотелось бы сейчас говорить о заслугах Сергея Алексеевича – о них вы либо знаете, либо ещё узнаете – я хочу сказать несколько слов о Сергее Вронском как о человеке.

Это был удивительный человек. Его дом был всегда открыт в прямом и в переносном смысле. С порога вас встречал не потерявший своей стати и величия хозяин дома, и вы неизменно попадали в его объятия, а его глаза всегда лучились любовью и радостью. Сергей Алексеевич был рад всем, каждому он умел сказать что-то очень важное, умел вселить веру, мягко и незаметно подводил человека к пониманию своего предназначения. В его хлебосольном доме всегда было много народа. Удивительно, когда он успевал работать?

Рядом с Сергеем Алексеевичем исчезало чувство времени. Каемся, мы злоупотребляли его гостеприимством, от него совершенно невозможно было добровольно уйти, срабатывало лишь чувство приличия. Все, кто хотя бы раз соприкасался с Вронским, чувствовали особую всепоглощающую силу и магическую власть, которой он обладал. Это была магия любви.

К огромному сожалению, 10 января 1998 года Сергей Алексеевич покинул нас. Для всех, кто знал его, кто был близок с ним в последние годы, это явилось полной неожиданностью. Потрясением стало осознание того, как же любил нас всех Сергей Алексеевич, что сумел скрыть от нас время своего ухода, хотя он его знал! Он создал вокруг себя такую атмосферу, что всем казалось, что он вечен, что так будет всегда. До последних дней Сергей Алексеевич сохранил тонкую, сочувствующую, всё понимающую душу. Для многих он стал Учителем и Духовником. Никогда не забуду слёз, которые появились у него на глазах, когда он, держа в руках рукопись «Гомеопатии», вдруг стал рассказывать о заключённых концлагеря, которых он лечил своим авторским методом, поставив условие, что эксперимент будет производить, если тех, кого он вылечит, выпустят на свободу. Я слушала, затаив дыхание, а Сергея Алексеевича здесь, в Риге, не было, он был там, в том далёком прошлом, с теми людьми, и вместе с ним туда же попала и я.