Вторжение

Эпос Великой Отечественной… Сердце советского читателя истосковалось по нем! Не спорю, есть, и немало уже, художественно сильных и правдивых произведений, посвященных грозным, незабываемым и неизгладимым в истории всего человечества битвам и подвигам советского народа–освободителя; немало написано ценного и о том, что совершалось в те дни в сердце отдельного человека, — а и все же, читая и перечитывая множество так называемых военных рассказов и повестей, я неизменно думал, что вот нет же еще произведения, где бы сочетались в нерасторжимом единстве личное и всенародное; лучи сердцеведения, проницающие душевный мир особи, индивида, — и здесь же, в том же самом произведении, эпос, именно эпос войны!

События войны гражданской давно уже обрели могучее эпическое отображение. Достаточно назвать такие произведения, как "Чапаев", "Железный поток", "Тихий Дон"). "Хождение по мукам".

Выставить равновеликое в эпосе Великой Отечественной войны мы все еще не можем. Однако ошибочно мнение, что здесь непременным условием, и даже независимо будто бы от степени дарования, является большое отдаление во времени от сотрясавших планету событий. И не более как парадоксом надо считать мнение Бальзака, будто бы изображение больших сражении является задачей, выходящей за пределы возможностей художественного слова. Нет, панорамно–эпическое изображение исполинских битв, даже и нашего времени, под силу русскому художественному слову! В этом, в частности, с чувством большой отрады, убедился я, прочитав и "Вторжение" и "Крушение", — оба замечательных романа, созданных писателем–воином, участником Великой Отечественной войны от первых и до последних ее дней Василием Соколовым. Это — крупнозернистая проза!

Первый из названных романов напечатан в 1963 году; второй — в 1970–м. Завершением всей триединой военно–исторической эпопеи должен явиться третий роман.

Свыше четверти века трудился над своей художественной трилогией Василий Дмитриевич Соколов. Замысел эпопеи возник у него еще на полях сражении. От первого дня Великой Отечественной и вплоть до самого дня победы автор "Вторжения" и "Крушения" был участником многих боев и сражений. Нет возможности дать их перечень, да и не входит в мою задачу. Участвовал он и в битве под Москвой, и в битве за Сталинград. Ранения и обширная колодка правительственных наград — боевых орденов и медалей — на груди этого седоголового писателя–воина свидетельствуют о мужестве и доблести, с которыми прошел он свой боевой путь. Все испытания и ужасы боевой страды изведаны этим человеком до дна. Но ведь каждому понятно, что, опираясь, например, на опыт не то что ротного или батальонного командира, а и на опыт военачальника крупнейших воинских соединений, писателю не создать вещи, которая в полном смысле могла бы называться эпопеей великой войны: ибо есть горизонты и горизонты! Ни из какого дзота, тапка или окопа не увидишь того, что происходит в Ставке Верховного Главнокомандующего или в штабе маршала Г. К. Жукова. Но Василий Соколов не только сам видит и слышит это, по и нас, читателей заставляет видеть и слышать — первейшее условие, чтобы иметь право называться художником слова!

Вполне обладает он виденьем — знанием и всего, что совершалось в те миропотрясающие дни и в стане врага, в логове Гитлера. А это, как понятно каждому, могло быть достигнуто лишь тщательным, многолетним изучением источников: отечественных и зарубежных. Порою труднодоступный.

Художественное претворение мировых, глобальных событий писатель может создать только через воссоединение, через синтез лично испытанного, виденного и слышанного — с глубинным, социологическим осмыслением опыта народа и человечества.

Таким именно путем и шел автор…

Глубокую народность, историческую правдивость книг Василия Соколова отметили в своих откликах советские читатели и почать множеством самых положительных рецензий.

* * *

Василий Дмитриевич Соколов родился в пылающем 1919 году в селе Ивановка Воронежской области, на земле, которая вскормила и дала живительные соки народной речи будущему писателю. Видимо, что–то роднит главного героя романа–эпопеи Алексея Кострова с самим писателем: в дорогу большой жизни и тяжких военных испытаний оба выходили, переступая через порог ивановской избы…

Воссозданный не только силой воображения, но и наделенный реальными, почти осязаемыми деталями, ситуациями, судьбою, которую пережил сам автор, главный герой Алексей Костров воспринимается как живой человек, со своим адресом, привычками, речью, внешними приметами. Этому самобытному герою присущи многие черты русского национального характера: стойкость, долготерпение, решительность и твердая воля в достижении цели, гражданское мужество и убежденность в правоте дела, неприхотливость во дни лишений и невзгод…